— Почему, ла?

— Ну как же, Фредди? Ты знаешь его давно, он был тебе вроде второго отца… Я не хочу как-нибудь ранить тебя.

— Ранить? — Фредди вскинул бровь. — Чем же меня ранит ваше замужество? Я буду только рад за вас и Задиг-бея, ла. Пожалуйста, не тревожьтесь ни обо мне, ни… об отце.

У Ширин будто гора свалилась с плеч.

— Спасибо, Фредди.

В ответ тот хмыкнул, а потом бросил взгляд искоса.

— Но вот что скажут все ваши парсы, э? Как они к этому отнесутся? Они же такие строгие, э?

Ширин вздохнула.

— Наверное, меня изгонят. Даже дочери на какое-то время от меня отвернутся. Тяжелее всего, что я, видимо, уже никогда не войду в Храм Огня. Но веру-то у меня никто не отнимет, правда? А может, через год-другой об этом все забудут.

Тропинка сделала крутой поворот, и они увидели Диньяра, резво шагавшего им навстречу. Фредди остановился и прошептал:

— Ну вот, один из ваших парсов.

Ширин даже не предполагала, что он знает ее племянника.

— Вы знакомы? — спросила она.

— Только зрительно. Он-то меня знает, но не признается.

— Почему так?

Фредди криво усмехнулся.

— Потому что я полукровка, ублюдок. Он меня боится.

— С какой стати ему бояться тебя?

Ухмылка Фредди стала шире.

— С такой, что он сам породил полукровку, э? В Макао. Он знает, что я знаю. Потому и боится.

Ширин потрясенно молчала. Фредди улыбался.

— Ну мне пора, ла. До свиданья.

По счастью, Нил сиганул в реку во время прилива, и потому остался жив. Случись отлив, его бы утянуло к бревенчатому настилу под пули английских стрелков, а так потащило к Вампоа.

Прежде Нил никогда не плавал в реке, его опыт купальщика ограничивался бултыханьем в пукурах и джхилах, безмятежных бенгальских прудах. Он был абсолютно не готов к бурлящему речному потоку и в первые мгновенья думал только о том, чтобы поскорее выскочить на поверхность и глотнуть воздуху."

"Очутившись в мутной воде, краем глаза Нил заметил какую-то темную ленту, обмотавшуюся вокруг его ног и одним концом прицепившуюся к боку. Водоросль, мелькнула мысль, но в ту же секунду он понял, что это кровавый след, тянущийся из раны, немедленно откликнувшейся острой болью. В два гребка Нил вытолкнул себя на поверхность и, озираясь, закричал:

— Туи котхэй, Джоду? Где ты, Джоду?

В двадцати футах голова, подскакивавшая на волнах, повернулась в его сторону, а через минуту руки Джоду обхватили его под мышки и потянули к тростниковым зарослям.

Опираясь на друга, Нил выбрался из воды и рухнул на берег. В прорехе рубашки на боку зияла рана от картечной пули, настигшей его в прыжке или уже в воде. В сумбуре момента он ничего не почувствовал, но теперь притаившаяся боль накинулась что есть силы, заставив кататься по земле и молотить руками.

— Не дергайся! — приказал Джоду.

Нил стиснул зубы, позволив осмотреть его рану.