Все они исключительно положительные до тех пор, пока акушерка не называет предполагаемый срок:

– Одиннадцать-двенадцать недель уже. Не меньше.

– Чего? – таращусь на нее непонимающе.

Перед глазами мошки цветастые разлетаются. Нет, нет и нет! Я не переживу…

– Одиннадцать-двенадцать, говорю! – орет она так, будто я глухая.

Резко откинув голову на кресло, смотрю в побеленный потолок и чувствую, что вот-вот разрыдаюсь от горя. Словно во сне поднимаюсь, надеваю трусы и колготки, затем обуваюсь в угги, утренняя затея с которыми больше не смешит.

Мне вообще не смешно.

Хочется поднять голову и спросить у Бога: «Эй, ты совсем там шутник, да?»

Подхватив карточку со стола, выхожу из кабинета и сразу сталкиваюсь со своей несостоявшейся свекровью.

– Есенька, – всплескивает она руками. – А ты как здесь? Привет, дорогая.

– Медосмотр, – отвечаю потерянно. – От школы отправили…

По какому-то дешевому голливудскому сценарию дверь снова отворяется, и из-за нее выглядывает Людмила Михайловна:

– О, Мюллер!

– Я Файер…

– Да какая разница! Я тебя на скрининг записала. Завтра к девяти в женскую консультацию подойдешь. Паспорт и СНИЛС не забудь с копиями. Срок у тебя большой, надо бы на патологии проверить и кровь сдать.

– Хорошо… – блею в ответ.

Марина Ивановна провожает взглядом акушерку и заговорщицки мне подмигивает:

– Почему ты нам не сказала? Боже, радость-то какая! У Зародышей пополнение!

– Я не знала, – отвечаю всхлипывая. – Извините, мне надо домой.

Развернувшись, иду в гардероб. А следующие несколько часов просто бесцельно брожу по городу. По пути встречаю кафе, в котором обедаю в одиночестве, и детский магазин, где я разглядываю все подряд.

Не выдерживаю и покупаю беленькую шапочку, которая подойдет и мальчику, и девочке.

А когда выхожу на улицу, на меня вдруг валится осознание: я так расстроилась, что отец не Огнев, что даже не обрадовалась самому факту беременности. Ту же вспоминаю свой потерянный аппетит и вчерашние безосновательные слезы. Поверить не могла, ведь я – рациональная Еся Файер – реву, потому что мне кажется, будто кот как-то не так на меня смотрит.

В общем, дальше иду снова вся в слезах. На этот раз радуясь тому, что у меня скоро будет ребенок! Я так мечтала, лечилась и пыталась втиснуться в овуляционное окно… Даже не верится, что получилось.

Решив отложить сложный, болезненный разговор с Антоном на вечер, отправляюсь к себе домой. На такси.

Открыв дверь, зависаю на пороге.

Да твою ж мать. Ну сколько можно?

Скинув обувь, иду на кухню. Мой бывший широко улыбается и блестит, как начищенный самовар. Ну точно мама собирала! Даже рубашку вон нагладила.

– Что ты тут устроил, Саш?

Где-то за отголосками боли чувствую раздражение.