Конечно, «девятка» активно его искала, но он, похоже, слишком высоко сидит и умело обрубил все концы, что к нему ведут. Думаю, он находится в этом ряду.
Я обернулся и указал на места рядом с Брежневым. Мой палец, который я вел по рядам, на миг остановился на бледном лице Андропова, всего секунду, и пошёл дальше. Взгляда полного злости и ненависти он не отвёл, а вот его сосед покрылся крупными каплями пота и невольно сыграл глазами в сторону. Нервы у Игрока оказались не железными.
– А нервы-то не железные, да? – усмехнулся я, продолжая держать его на прицеле своего пальца. – Знаешь, я даже представления не имел, что это ты тот самый Игрок и тёмный кардинал. Честно скажу, я не знал, кто именно Игрок, и на тебя подумал бы в последнюю очередь. Даже сознаюсь, что вся эта игра затеяна только ради того, чтобы выйти на тебя. Как говорится, аз есмь воздам. Вот и тебе пора получить всё то, что ты заслужил. Второй!
Толик подскочил к Игроку и за шиворот через столешницу, смяв микрофоны, вытащил его и поволок по полу в сторону, за сцену. Сейчас на Толике первоначальный допрос этого нелюдя, ну а потом и я присоединюсь. Конечно, у братишки ко мне было много вопросов, слишком выразительно тот смотрел на меня, когда я выкладывал будущее Союза – в одну вопросительную фигуру превратился, но я знал, что ему говорить, так что особо не переживал, ещё будет время.
Братишка исчез за портьерой вместе с Игроком, ну а я, ещё раз осмотрев заложников, усмехнулся. Вряд ли под маской это видно было, тут только отверстия под глаза были прорезаны, да и то я надел сверху тёмные очки, даже так подставляться не желая, у Толика, который до этого слушал меня явно открыв рот, тоже были тёмные очки. Достав лист блокнота, я стал зачитывать тех, кого не желал видеть в зале. Скажу честно, если грохнуть здесь всех, то Союз развалят ранее, быстрее, поэтому не хотелось сбивать его с глиняных ног, некоторые из присутствующих пока не давали ему завалиться. Всего я насчитал пятьдесят три человека. Это из пяти тысяч, один процент из всех присутствующих, кто должен был жить. Все, кого я называл, вставали, а когда я закончил, шли по проходам под завистливыми взглядами остальных заложников и собирались у сцены. То, как я поступил с Машеровым, видели все и не хотели его судьбы. Всего тут оказалось сорок девять мужчин и женщин, четверо погибли под автоматным огнём, когда пытались спастись.
– Проверьте, может, кто из названных ранен, пусть их вынесут, – приказал я, и шестеро из счастливчиков, видимо хорошо знакомых с теми, кто не вышел, направились их искать среди раненых и убитых. Один из наемников, что знал русский язык, их сопровождал, по документам проверяя, они или нет, а то мало ли вообще левых вынесут, мол, это те, кто не вышел, но ранен.
