Каково?
– Если отказалась доносить на работодателя за деньги, значит, порядочная женщина, – пожал я плечами. – Какая тут может быть связь с похищением?
– Не скажите. Гордо отринуть тридцать рублей в месяц – невелика порядочность. А если нашей прожигательнице жизни предложили тридцать тысяч?
Я поневоле вздрогнул. Знать про мои тридцать тысяч Кнопф не мог, но это пробудило тяжкие воспоминания.
Однако ротмистр был прав. Сведение действительно было ценное.
Хвощовская детская клиника располагалась за Малым проспектом. Я никогда в ней не бывал – к нам ближе другая больница, где Ленусю в свое время спасли от скарлатины.
Но эта была несравненно роскошней. За чугунной оградой зеленел превосходный, по-апрельски нежно-зеленый парк, обсаженная туями главная аллея вела к четырехэтажному корпусу античной архитектуры. Все ненавидят богачей, а сколько от них обществу пользы, подумал я. Из-за болезни девочки Даши тысячи других детей получили возможность бесплатного лечения.
– Всё левое крыло занято гематологическим отделением, – объяснила Алевтина Романовна. – Гематология – новая отрасль медицины, занимающаяся заболеваниями крови. Даже термин пока еще не утвердился в науке. Менгден, несмотря на свою молодость, главнейшее гематологическое светило Европы. Мне очень повезло, что он согласился работать в моей клинике.
– Я полагаю, вы ему хорошо платите.
– Ему не нужны деньги. Менгден богат. Он весьма успешно играет на бирже, у него математический ум. Я подкупила его тем, что оснастила лучшую в мире лабораторию.
Наш сверхъестественно хладнокровный эскулап еще и играет на бирже? Господин Менгден интересовал меня всё больше и больше.
На вид, однако, ничего интригующего в медике я не обнаружил. Разве что бритый череп. Новая технократическая мода обнажать и выставлять напоказ вместилище интеллекта к нам в Россию из Западной Европы тогда еще только проникала. Лицо тоже было выскобленное, с твердыми челюстями и почти безгубым ртом. Говорил австрийский подданный с московским аканьем, но без протяжки, а чеканно и по делу. Он мне сразу понравился.
О событиях прошлой пятницы рассказал кратко и при этом ничего не упустил."
"– Даша и ее няня вошли ко мне ровно в одиннадцать тридцать. Осмотр занял десять минут, никакой патологии я не обнаружил. Ввел внутривенно обычную дозу гемосольвентина, 100 миллиграмм. Потом выдал Даше всегдашнюю награду. У нас с ней уговор: если она не пищит и не морщится от укола, получает от меня пустой медицинский пузырек с резиновой крышечкой.
– У Даши собралась целая коллекция, – со слезами на глазах вставила Алевтина Романовна.
– Что еще было? Ах да. Перед тем как сделать укол Даше, я уколол ее кукол. Это такой ритуал.
– Обеих? – спросила мадемуазель Ларр.
