Леон протянул к ней руку и только тут заметил ее облачение. Гнев мгновенно улетучился, он привык видеть женщину в шелках и атласе. Фланелевая ночная рубашка повергла его в шок. — Что, черт возьми, ты на себя нацепила? — Он с возмущением уставился на ее грудь, где танцевали два смешных медвежонка.
Хелен очень надеялась, что именно картинка, а не грудь, привлекла его внимание, но под его взглядом соски напряглись.
— Это «топтыжкина» рубашка, — буркнула она. На последнем слове ей не хватило воздуха, и пришлось сделать глубокий вздох. — Николас очень ее любит, а тебе не должно быть никакого дела до того, что я ношу.
— Возможно, хотя твое роскошное тело заслуживает самых прекрасных тканей. — Он положил руку ей на плечо и слегка притянул Хелен к себе. — И уж точно мне есть дело до того, где ты будешь спать.
Хелен опустила глаза, ей не удавалось смотреть на него, не краснея.
— Нет, спасибо, — холодно поблагодарила она. — Я хочу собственную комнату.
— Как вежливо, но это невозможно, Хелен. Вся твоя одежда здесь. Ты же не хочешь утруждать Анну, заставляя ее переносить чемоданы из одной комнаты в другую, — он насмешливо щелкнул языком.
Хелен робко взглянула на смятую кровать. Очевидно, то, что произошло между ними несколько минут назад, от души его позабавило.
— И речи быть не может о «нашей» спальне, — отрезала она. Он казался ей столь высокомерным и самовлюбленным, что ей захотелось ударить его. — Я извинюсь перед Анной за причиненные неудобства завтра утром, но не останусь с тобой здесь.
— У тебя нет выбора. — Его губы вытянулись в жесткую линию, тело напряглось. — Ты моя жена, и твое место в моей постели. — Леон прищурился. — И не испытывай мое терпение. Я уже предупреждал ранее, что не люблю женщин, играющих в игры.
Ее лицо вспыхнуло от унижения и гнева.
— Я не играю в игры. Ты сказал, у нас договор, и у меня нет желания заниматься с тобой теми же упражнениями, что и пять минут назад.
Леон в недоумении приподнял бровь.
— Тем не менее придется. — Он обнял ее за талию и привлек к себе. — Если бы ты была честной с собой, то призналась бы, что от этого самого желания ты и краснеешь.
От соприкосновения с его крупным телом Хелен бросило в жар. Она смущенно посмотрела ему в глаза: этот человек, казалось, знал ее лучше ее самой.
— Нет! — крикнула она. — Я ненавижу секс, ненавижу тебя! — Хелен с остервенением толкнула Леона в грудь.
— Для того чтобы ненавидеть, ты меня плохо знаешь, — его губы расползлись в улыбке. — Возможно, чуть позже... Никто не может понять женщин, — сухо продолжил он, гладя ее по спине. — Тебе ненавистен тот факт, что я показал тебе, насколько ты чувственна, и ты ненавидишь себя за то, что наслаждалась сексом с человеком, которого плохо знаешь.
Ее глаза заблестели от возмущения.
