— Жесть, да, Лер?

— Кошмар какой-то! Даня, я пойду к ректору и всё ему объясню! Комаров меня преследовал, проходу не давал… Значит, ты пострадал из-за меня. Это я во всём виновата…

— Нет, малыш, ты ни в чём не виновата. И к ректору ты не пойдёшь. Я сам только что оттуда, три часа меня полоскали и прорабатывали. Тебя никто не будет слушать. Тут явно впрягся папаша Комарова, он один из спонсоров универа. Видимо, сумел продавить ректора.

— Тогда должен подключиться твой отец!

— Не хочу. Сам разберусь, не маленький.

Данила швыряет на банкетку пуховик, сбрасывает кроссовки и уходит в ванную. Несколько минут шумит вода, затем милый появляется на пороге в одном полотенце, небрежно обёрнутом вокруг бёдер. Волосы влажные, на мощных плечах поблёскивают капельки воды. Лицо по-прежнему мрачное.

— Дань… Я могу как-то поднять тебе настроение? Скажи, что мне сделать? — нерешительно заглядываю ему в глаза. — Я на всё готова, лишь бы ты не грустил!

Вот я глупая! Надо было быстро сварганить ужин. Но я так заучилась и заработалась, что даже не вспомнила об этом. Данила сейчас злится. А голодный мужчина злой вдвойне.

Однако… Сразу вижу, что после моих слов его взгляд меняется. Словно мгновенно рассеялись тучи, и выступило солнце. На губах проскальзывает улыбка, Данила ловит меня за запястье и резко тянет к себе — так, что я врезаюсь в его широкую грудь.

Ох, как же вкусно он пахнет!

— Прямо на всё готова? — переспрашивает, а улыбка становится хищной. Глаза уже блестят.

— Абсолютно! — Не могу удержаться и слизываю капельку воды, застывшую над плоским соском. — Давай я тебя накормлю? Могу пожарить яичницу, — предлагаю с невинным видом.

Но сама уже чувствую, что отчисленному магистранту сейчас нужна вовсе не еда. В мой живот через трикотаж футболки и махровую ткань полотенца упирается нечто каменное.

Данила ведёт губами по моей щеке, добирается до уха, прикусывает мочку.

— Яичница. Прекрасно. Но я хочу кое-что другое, — жарко шепчет мне на ушко.

— Борщ? Но это долго! И продуктов не хватит.

— Предположение неверно. Попробуй ещё.

— Греческий салат?

— Нет.

— Поняла! Ты хочешь стейк.

Данила впивается ладонями в мои ягодицы, жадно их сжимает, вдавливает меня в свой пах, заставляет выгнуться… Начинает целовать в шею…

Ох, как же это выдержать! В ответ на его действия в моём теле запускается быстрая реакция, меня затягивает в горячий водоворот, шквал импульсов пробегает по позвоночнику, по венам разливается тепло…

— К чёрту стейк! — хрипло шепчет Данила и быстро стаскивает с меня футболку. Когда мы снова прижимаемся друг к другу — уже кожа к коже — его полотенце развязывается и падает на пол.