Глядя на обессилевшую Чиуку, Лицуро невольно отругал себя за то, что допустил в свой чум такое количество духов-нахлебников, но что он мог сделать? Изгнать их способна только жена-хранительница очага, мужу такое не под силу, будь он хоть самым великим охотником из всех великих охотников! Однако Чиука и не думала отдыхать. Едва победа была одержана, прелестная красавица отыскала мешок с запасами мяса и принялась обжаривать к ужину зайчатину.

– Как только сойдет снег, – негромко вещала она, зорко следя за начавшим подрумяниваться мясом, – я соберу в лесу трав и кореньев, которые делают пищу вкусной! Тебе понравится!

Лицуро сказал ей, что ему уже нравится, ибо для этого достаточно лицезреть свою возлюбленную, и прелестная красавица негромко засмеялась, одаривая его преданным взглядом. Он сел рядом с Чиукой, прижимая её к себе, и они долго не выпускали друг друга из объятий. Сначала вместе жарили мясо, затем ужинали, потом сидели у пылающего очага и мечтали о том, как будут жить дальше. Никто не сомневался, что скоро их семья станет зажиточной и сильной, ведь нет ничего такого, что не смогла бы преодолеть сила их любви. Тихий шепот влюбленной пары прервал негромкий скрип снега под приближающимися к чуму шагами. Лицуро нахмурился и на всякий случай положил руку на нож. Кому понадобилось тревожить их покой ночью? Если только шаман, согласно обычаю, принес ему оружие Хэсуды, положенное победителю в качестве трофеев… Входной полог несильно колыхнулся, открывая совсем небольшую щель, в которой показалось женское лицо.

– Лицуро! – тревожно зашептала женщина знакомым голосом. – Позволь мне войти!

– Мама? – встрепенулась Чиука, и её лицо потеряло выражение счастья. – Зачем ты пришла? Мой дом теперь здесь, и я никуда не уйду отсюда, так и знайте! Тебе известно, что я давно люблю его!

– Чиука, подожди! – велел Лицуро возлюбленной и посмотрел на незваную гостью. – Входи! – разрешил он. Пусть первый день его родства с семьей Чиуки начался с вражды, но не разговаривать же с матерью своей хранительницы очага через щель в пологе. – Место у этого очага для тебя всегда найдется. Заходи и садись!

Женщина отодвинула полог ещё немного и торопливо просочилась в чум, быстро закрывая за собой вход. В её руках оказался объемистый дорожный мешок, туго набитый чем-то под самые завязки. Она положила его на пол и обернулась к входу, прислушиваясь. Несколько мгновений она сидела перед пологом неподвижно, но, не обнаружив опасности, заспешила к очагу.

– Лицуро, Чиука! Вы в ужасной беде! – лихорадочно зашептала она.