Мама покормила ее с ложки, — ответила ей Дженни. — А вечерний уже не стала. Не притронулась даже.

Стелла перевела взгляд умных зеленых глаз на меня.

— Я не хочу, — предугадала я ее логичный вопрос.

— А надо, — изогнула одну бровь Стелла. — Иначе ты долго не поправишься, а наше отделение будут обвинять в неумении лечить. Предлагаешь нам кормить тебя с ложечки?

— Я предлагаю вам всем оставить меня в покое, — заявила я.

— Хм, — хмыкнула доктор. — Пока это невозможно — твое здоровье требует присутствие возле тебя медицинских работников.

— А что, задавать глупые вопросы — входит тоже в лечение?

— Это не глупые вопросы, — покачала она головой.

 — Питание важно для восстановления тканей, хотя бы. Или ты хочешь, чтобы ты и дальше не могла даже сесть нормально? Нравится состояние овоща в твои…

Она раскрыла карту с личными данными.

— …Двадцать три года?

— Нет, не нравится, — отозвалась я с сарказмом. — Еще один глупый вопрос.

— Тогда нужно есть. Завтра уже будет жидкая каша. С бульонов можно уходить.

— Прекрасная новость, — равнодушно ответила я и отвернулась уже от нее.

Как же они мне надоели…

— Что ж… — Встала Лада на ноги.

Моя компания ей тоже не особенно понравилась. — Все данные я внесла в карту и передам твоему лечащему врачу. Выздоравливайте. Доброго вечера.

Она даже не стала дожидаться моего ответа и ушла. Впрочем, я бы ей все равно не ответила.

СТАРКОВ— Константин Николаевич, можно?

Я поднял голову и встретился взглядом с психиатром Тонни Стоуном.

— Да, конечно, — выкинул я стаканчик из-под кофе в урну и указал рукой на кресло напротив своего стола. — Слушаю вас.

— Я по поводу Лады Воронцовой, — сказал Тонни, когда сел.

— Так, — внимательно посмотрел я на него.

 — В карту внесли?

— Да, сейчас внесу, — ответил он. — Сначала решил зайти к вам… Девушка очень плоха. Я опасаюсь за ее душевное здоровье…

11

Я устало провел по лицу. Мне только нянькаться с девчонкой не хватало! Жаль ее, конечно, но я врач, а не нянька, сопли пусть ей мама утрет. Но что мне делать-то с ней? Напасть еще…

— Вы изучали ее карту перед визитом? — спросил я.

— Конечно, Константин Николаевич, — кивнул доктор. — Как иначе?

— Тогда вы знаете ее ситуацию, — сказал я. — Какое у нее может быть сейчас состояние? Даже я, не имея отношения к психиатрии, вижу депрессию, и она тут закономерна.

Потому и вызвали вас. Вот вы нам и расскажите, как ей сейчас помочь.

— Со мной беседовать она отказалась, — произнес врач. — Замкнулась в себе. Ее депрессия перейдет в иные формы, которые вылечить будет не так легко.

— И что с этим делать?

— Во-первых, оградить от новых стрессов, — заговорил он. — Она знает о возможном бесплодии и травме позвоночника?

— Нет, — покачал я головой. — Не решился сказать ей пока что.