Я даже не сразу поняла откуда, как… А после вспомнила вечеринку, коктейль… Моё состояние… И всё сложилось. Слова Михаила заиграли новыми красками. Его тон. Взгляд. Господи, он ведь был уверен, что мы с его дочерью развлекались вместе. Принимали, веселились. И самое ужасное то, что он поверил. Ни капли сомнения. Неужели он не умеет различать человека под этой дрянью и нет? Неужели думал, что всё время, что я была рядом с ним, я была под… Под… Обида окутывает, сжимает изнутри, душит. На глаза снова накатывают слёзы.

— Последний укол и домой? — Мария мне снова улыбается, заглядывает в глаза.

Я же лишь молча киваю.

Домой? С недавнего времени у меня нет даже съёмной квартиры. В дом к отцу я не могу вернуться. Меня оттуда выгнали, и мало кто ждёт обратно. Из больницы выписывают. А у меня совершенно нет сил даже думать. Куда. Как. Зачем.

Мой телефон на тумбочке загорается. Сердце больше не екает как в первые дни. Когда я ещё надеялась. Верила. Ждала. Когда осознание ещё не накрыло с головой. На экране высвечивается имя друга. Это Ник. Я попросила его забрать меня из клиники. Парень был единственным, кто навещал меня эти дни.

Приносил фрукты и сок. Потому что к еде, которую оплатил Михаил, я не прикасалась. Его еду приносили каждый день, но она так и оставалась не тронутой. Единственное, что я от него приняла, это оплаченную на семь дней клинику. Потому что, если трезво смотреть на ситуацию, я оказалась здесь по вине его дочери. Так что я решила, что я могу это принять.

Сказав Нику, что через час я уже буду полностью собрана и спущусь в холл клиники, я завершила вызов.

Мария вышла из моей палаты, а я сев на койке, начала листать телефонную книгу.

Звонить отцу было совершено не вариантом. Я знала, что он не откажет и заберёт меня к ним домой. Даже поссорится с женой. Но жить в той обстановке… Со сводными сёстрами и мачехой, которая меня ненавидит… Сейчас я точно этого не вынесу. Ни тогда, когда я морально сломлена и хочу лежать на кровати, свернувшись клубочком. Я пока не пережила всё, что со мной произошло.

Палец застыл напротив контакта «Бабуля». Перед тем как позвонить ей, я несколько раз глубоко вдохнула. А в носу защипало. Бабушка всегда у меня ассоциировалась с детством. Я всегда приезжала к ней на каникулы.

Но последние два года приезжать не получалось. Смерть мамы. Папа снова женился, а бабушка не смогла этого перенести. Поэтому отказывалась приезжать к нам.

Настроив себя, что я не буду пугать бабулю, и буду держать себя в руках, я набрала её номер. Но как только услышала в трубке родной голос:

— Моя хорошая, здравствуй.

Как слёзы новым потом покатились из глаз.

— Солнышко, что случилось? Моя хорошая, почему ты плачешь?

— Бабуль… можно я приеду? — Всхлипнув, произнесла тихонько.