Надежда растаяла, едва Глеб Николаевич отступил в сторону. И Тихон увидел, кто стоит за его спиной.
Наверное, это природный талант — смотреть на человека, который выше тебя ростом все равно сверху вниз. И у Вариной мамы этот талант наличествовал. Это была первая мысль. Дальше Тин решил не думать, а действовать.
— Это вам, Юлия Юрьевна.
Протянутый букет так и остался в держащей его руке. Стройная женщина с темными прямыми волосами до плеч в упор разглядывала его. Не таясь, не обращая внимания на правила вежливости и протянутый букет, она в упор смотрела на него. Что ему еще оставалось? Тоже посмотрел.
Голубые глаза у матери его любимой. У Вари тоже голубые, но не такие. У Варежки отцовы глаза — яркие, искрящиеся. А у Юлии Юрьевны — светлее. И в сто раз холоднее. Тину даже показалось, что температура воздуха в прихожей упала на пару градусов — пока он ей в глаза смотрел.
Варя больше похожа на отца и брата, хотя они оба — здоровенные крепкие мужики. Но опасаться следует не их, а именно этого человека. Именно эта тонкая хрупкая женщина — последний бастион на его пути. Последний и самый крепкий. Тихон почувствовал, как давятся стебли нежных и хрупких цветов, которые он сейчас сжимал в своей протянутой руке. Кажется, он даже услышал приглушенный хруст.
Негромко кашлянул Глеб Николаевич.
— Мама, это… — тихо, но решительно начала Варвара. Ее прервал дверной звонок."
"— Это Коля с Любавой! — Самойлов-старший будто обрадовался даже. Тому, что нарушилась эта почти звенящая тишина.
За дверью и в самом деле оказались Самойловы-младшие. В составе Николая, Любавы и Леночки. И сразу стало шумно и живо в прихожей, в которой до этого ощущался буквально арктический холод. Все стали здороваться, обниматься, целоваться. Тихон опустил руку с хрупкими, нежными и, видимо, уже сломанными цветами.
— Коля, давай мне Леночку и разувайся! — оказывается, у обладательницы ледяных глаз вполне теплый и живой голос. Когда она говорит с родными и любимыми людьми.
Однако, упитанное чадо в белой маечке с ярко-алой клубничиной на груди и кокетливых штанишках с оборочками, гордо восседавшее на руках у Николая, отвернулось от бабушкиных рук, уткнувшись носом в отцовское плечо.
— Ко мне хочет, — довольно рассмеялся Глеб Николаевич. — Ленок, иди к деду.
Но и Глеба Николаевича привередливая Леночка проигнорировала. Зато распахнула свои и без того немаленькие глазки на сочный желтый букет с яркими алыми вкраплениями. А потом обратила внимание на то, что к букету прилагалось. И чуть не вывернулась из отцовых рук, подкрепив свое намерение громким возгласом.
Все шестеро взрослых уставились на извивающуюся на руках у отца малышку, которая всем своим видом и протянутыми пухлыми ручками демонстрировала, чего она хочет. Точнее, кого.
