— А в последний день мы на рынок выползли. Рося фруктов каких-то экзотических набрал, а я на перчики глаз положил. Красивые такие перчики, яркие…

— Господи… — выдохнула Варя. Тин в ответ коротко хохотнул.

— В общем, Михал Саныч эти перцы сразу забраковал. А Марго — женщина хозяйственная. Жаль ей было выкидывать — тем более, хозяин из такой дали припер. В общем, она настойку на них поставила.

— Тиша, у него же язва желудка от такого напитка может образоваться!

— Да не будет ничего твоему ненаглядному, — раздраженно фыркнул Тин. — Я эту настойку пробовал.

— И как? — едва выдохнула Варя.

— А у нас тогда как раз ремонт был, я закрывал ресторан на две недели — после очередных разборок с сан. инспекцией. В общем, вода была перекрыта. И тут я этой настоечки пригубил…

Варя не заметила, как непроизвольно начала улыбаться.

— Иии?

— Иии Михал Саныч, Марго и Лещ при каждом удобном и, особенно, неудобном случае теперь припоминают мне, как я воду из унитазного бачка лакал, — усмехнулся Тихон. — Забористая штука, короче. Марго сказала, что ею тараканов травить зашибись получается — она дома попробовала. А вон и бедный Юрик вернулся, — резко переключил ее внимание. — Видать, тоже из бачка водицы испил.

Варя обернулся. Щербаков был бледен, что-то сказал своей спутнице и они стали резко собираться на выход. Тихий от доброты душевной помахал им своей немелкой лапкой, но его щедрый жест не оценили. Пара быстро пошла к выходу из зала.

— Он напишет на тебя жалобу!

— Пусть попробует. Хоть поржу.

— А о репутации ресторана ты не подумал? — последняя попытка вразумить Тихого.

Свое мнение по данному вопросу Тихон выразил еще одним громким фырканьем. Варя признала свое поражение в споре, протянула руку и, отобрав у него бокал, пригубила коньяк. Однако в пузатом бокале плескался холодный сладкий чай.

— И все равно зря ты это сделал… — негромко вздохнула.

— По-моему, ты обзавелась из-за этого придурка такой штукой… на букву «ф».

— Филателией?

— Не. Фобия, во! Фобия подлых придурков.

— Нет у меня никакой фобии. Отвези меня домой.

Он выказал намерение проводить ее до квартиры.

— Какао не будет. Я не в настроении, — голос Вари прозвучал даже для нее неожиданно резко.

— А я все равно провожу. Мало ли… Вдруг ты по дороге передумаешь.

У двери ее голос прозвучал все так же резко.

— Я не передумала. Устала и хочу спать.

— Дело хозяйское, — не вынимая рук из карманов. — Созвонимся, — кивнул. — Пока.

По лестнице зазвучали быстрые шаги. Варину ладонь леденили ключи. Варвара резко повернулась к двери и вставила ключ в замочную скважину, прислушиваясь к утихающему звуку шагов. Повернула ключ. И сама не поняла, зачем, но…

— Тиша… — позвала тихо.

Нет, он уже не услышит. Он уже спустился на два пролета. Или три.