Они уже подошли к своему «линкольну», когда к ним обратился похожий на Даниила мужчина:

— Господа, не могли бы вы задержаться на минутку?

— Слушаем вас, — за всех ответил Михаил Семенович.

— Я, собственно, к Дарье… — Мужчина вопросительно замолк.

— Васильевне, — быстро подсказала Даша.

— Разрешите представиться. Я — брат Даниила, Кирилл Евгеньевич Горбатов.

— Очень приятно, — опять ответил за всех Михаил Семенович.

— Вероятно, я ненужно искренен и навязчив, — начал Кирилл Евгеньевич, — но некоторые обстоятельства жизни и смерти брата не дают мне покоя. Я должен, я обязан в этих обстоятельствах разобраться.

— Каким он был, Кирилл Евгеньевич? — вдруг перебила его Даша.

— Он — сирота. К величайшему сожалению, мы очень рано потеряли родителей. Мне тогда уже поздно было быть сиротой в двадцать пять лет, а он был настоящим сиротой. А я так и не смог заменить ему родителей.

— Я немного не о том…

— О том, о том! — заверил ее Кирилл Евгеньевич. — В сиротстве и его характер, и способ мышления, и метанья от неустойчивости, и неверие в свои силы, и безоглядное стремление к истине вне себя, к поиску идеала в реальной жизни, которой он боялся. Но он нашел свой идеал. Вас.

— Ну, знаете, это слишком сложно для меня, — призналась Даша.

— Он мог бы стать замечательным художником, — не услышав ее, продолжал Кирилл Евгеньевич. — Он, в отличие от меня, блистательно учился в художественном училище, поступил в институт, но на втором курсе бросил его. Из-за вас, Дарья Васильевна.

— Я знаю, — холодно согласилась с ним Дарья.

— Да не в этом дело! — вскричал Кирилл Евгеньевич и беззвучно заплакал. Но тут же вытер слезы носовым платком и повторил: — Не в этом дело.

— Тогда в чем же? — спросила Дарья.

— Я хочу, чтобы те, кто спровоцировали Даню на этот шаг, были изобличены и наказаны.

— Да вы что?! — простодушно удивился Михаил Семенович. — Дело наверняка закрыто милицией. Преступление раскрыто. Жертва, к сожалению, мертва, но убийца тоже, пардон, наказан. Правда, может быть, сверх всякой меры, но по собственной вине. Ни один мент больше и пальцем не пошевелит.

— Я знаю, — сказал Горбатов-старший.

— Простите за нескромный вопрос, — неожиданно для всех и отчасти для себя вступил в разговор Константин. — Ваш брат был психически неуравновешен?

— Да, — честно признался Кирилл Евгеньевич.

— И легко внушаем? — полуспросил, полудогадался Константин.

— Да, — повторил Горбатов и с горечью прибавил: — Только, к сожалению, не с моей стороны.

— Как он оказался в том городе? — продолжил допрос Константин.

— Не знаю.

— Откуда у него пистолет?

— Не знаю.

— Костя, зачем тебе все это? — тихо поинтересовалась Даша.