Наталья восторженно глядела, как на столе перед нею был поставлен самый восхитительный десерт из тех, что доводилось видеть. Она мужественно сдержалась, чтоб не запищать от восторга, и заставила себя сдержанно поблагодарить официанта.
— Как там поживает Вениамин? — поинтересовалась она, отправляя в рот кусочек шоколадного пирожного.
— О, прекрасно исполняет обязанности Нины, пожалуй, нужно будет определить ему достойное жалование, — совершенно серьёзно ответил Громов.
— Повезло тебе с котом, Миш, — подыграла ему Наталья, — вот мне бы такой в своё время пригодился. Миш.
— М-м?
— Я рада быть рядом с тобой этим вечером."
"Михаил уловил в её голосе лёгкую тень взволнованности, понимая, что виной тому проклятые утренние газеты. Опять переживала о нём? Как ему хотелось в этот момент стереть ненужные воспоминания из её памяти, или заполнить их другими, более яркими, такими, чтоб забылось всё ненужное.
— Как и я, Наташ, — ответил Громов, и протянул руку, вновь накрывая своей ладонью её ладонь.
Она сплела их пальцы, ощущая исходившее от мужчины тепло, и так захотелось, чтоб немногие посетители ресторана исчезли, оставляя их одних, хоть те и находились на значительном отдалении.
— Но, это лишь одна из причин, по которым я пригласил тебя сюда, — продолжил говорить Михаил.
— Ты расскажешь мне? — тихо спросила Наталья, глядя на него большими глазами.
— Да.
Его пальцы, пусть и сильнее, но бережно сжали её ладонь, словно Михаил боялся, что она может сбежать.
— Я скучаю по тебе, даже когда ты рядом. Как бы странно это ни звучало.
— Я всегда рядом, Миш, — едва слышно отозвалась Наталья.
— Но не так, как мне хотелось бы, — качнув головой, ответил он.
Михаил сделал паузу, и вздохнул, словно это помогло бы ему высказать то, что хотел. Он никогда так не волновался в присутствии женщины, и это было для него более чем неожиданно теперь. Его удивительна девушка — фейерверк…
— Я люблю тебя, Наташ…
Сердце в её груди часто забилось, и Наталья тихо вздохнула, глядя на Михаила. Глаза предательски увлажнились, и она едва не вздумала вытереть их, вовремя вспоминая, что макияжу пришёл бы конец.
— Миш…
— Я знаю, что не должен. Наверняка не должен… но эгоистично люблю. Ты позволишь мне заботиться о тебе, позволишь доказать то, что я чувствую?
Михаил потянулся к пиджаку и, не сводя с неё серого взгляда, достал небольшую коробочку, перевязанную белоснежной лентой. Не догадаться о её содержимом было сложно. Наталья затаила дыхание, когда Громов открыл подарок и повернул голубую коробочку к ней. Кольцо сверкнуло, благодаря вечернему освещению, и происходящее вовсе показалось девушке нереальным.
