Митяй позади резко выдохнул:
– Умничка, девочка…
Пальцы выскользнули изо рта, вернулись в трусики, теперь уже настойчивей касаясь клитора, скользя вниз, туда, где уже было жарко и влажно.
– Такая мокрая уже… – голос Митяя, хриплый и тягучий, как патока, завораживал, бил точно по нервным окончаниям, отдавался сладкой дурманящей болью в животе, – поиграем, девочка?
Кристина ничего не могла ответить, полностью сосредоточенная на том, что он вытворяет внизу своими невероятными пальцами.
В голове уже давно не было ни одной связной мысли, все напрочь отключили инстинкты.
Митяй легко скользнул сразу двумя пальцами внутрь, и Кристина, ахнув, инстинктивно попыталась сжать бедра, задержать его руку.
– Тихо, тихо, малышка, – опять этим своим невозможно заводящим голосом зашептал парень, легко преодолевая сопротивление, наглаживая сильнее грудь, грубее и напористей целуя шею и вздрагивающие плечи, – не бойся, не бойся… ты моя малышка, моя такая сладкая, сладкая, сладкая…
Его шепот действовал как наркотик, расслабляя, заставляя подчиняться, заставляя покорно расслабить бедра, давая доступ его пальцам, и повернуть голову, открывая его губам нежную кожу шеи и ключицы.
Пальцы правой руки опять скользнули внутрь, ритмично задвигались, вызывая сладкую дрожь, большой палец массировал клитор, Кристина выгибалась все сильнее, ерзая непроизвольно попкой к очень внушительному уже стояку Митяя.
Внутри все дрожало и холодело от предвкушения чего-то невероятного, не испытываемого никогда прежде, тяжесть и напор мужчины опьяняли, и очень скоро Кристина поняла, что уже невозможно больше терпеть!
Невозможно больше выносить этот жар, этот шепот, эти опытные пальцы внутри нее!
Митяй оторвал левую руку от ее груди и опять вложил пальцы ей в рот, проталкивая сильнее, подбирая единый ритм с другой рукой, хозяйничающей внизу.
Кристина этого вынести уже не смогла, и задрожала в невероятном, немыслимом наслаждении, выгнувшись кошкой, и прикусывая пальцы Митяя до боли.
Потом какое-то время лежала, опустошенная и испуганная навалившимся на нее, совершенно новым ощущением.
Сквозь дурман, все еще не отпускающий разум, она почувствовала, как Митяй вынул из нее руку, повернула немного голову, пугаясь встречаться глазами, и цепляясь взглядом за его губы, которыми он как раз облизнул ее влагу со своих пальцев."
"Это зрелище, которое, если б она была правильной, хорошей девочкой и всегда слушала маму, должно было бы вызвать отвращение, ударило тупой мучительной болью по животу, заставляя поджимать пальцы ног от наслаждения.
