Скрестив ноги, я поерзала, пытаясь утихомирить пульсацию между бедер. Легкая ухмылка и намек на ямочки говорили мне, что Кеннеди догадывался о том, что я чувствую.

— Что если я не хочу давать Вам желаемое, мистер Дженнер?

Его светло-голубые глаза потемнели.

— Прежде чем примешь решение, поцелуй меня.

От его слов мое дыхание сбилось, и я заметила, как взгляд мужчины остановился на моих губах. Мое тело предало разум. Застонав, Кеннеди поднял пристальный взгляд к моим глазам и, потянувшись через стол, положил руку мне на шею и притянул ближе к себе. Прежде чем я что-то смогла сообразить, его губы накрыли мои.

— Я не хочу никакой лжи, Хоуп. Никогда.

И это то, чего он хочет? Я ожидала немного не этого.

Я смутно осознала, что рядом с открытым ртом стоит официантка. Кашлянув, она вернула нас к реальности.

"— Итак, мистер Дженнер, что привело вас в Нью-Йорк? — Уже знакомый румянец окрасил мое лицо. Что в этом мужчине такого, отчего я краснею всякий раз, находясь рядом с ним?

— Бизнес. И пусть мне нравится мысль, что лежа подо мной в спальне, ты зовешь меня мистер Дженнер, сейчас всё же уместнее будет Кеннеди, тебе не кажется?

Он просто не мог сказать этого, да?

— Извините? — Мои брови взметнулись вверх.

Кеннеди наклонился ближе и медленно, с легким намеком на веселость произнес:

— Ты всё правильно услышала, Хоуп. Сейчас Кеннеди, а потом, в будущем, мистер Дженнер.

— Эм… Вы часто приезжаете в город?

Красивое лицо мужчины озарилось ленивой улыбкой, а при виде ямочек на его щеках я забыла, как надо дышать.

— Я здесь сейчас, Хоуп.

На сей раз полногрудая официантка, прервавшая нас разговор, стала для меня спасением.

Официантка вручила мне большой шоколадный рожок с мороженым, политый красным топингом, и сразу исчезла.

— А где ваш десерт? — Брови мужчины выгнулась, а легкая ухмылка стала более чувственной.

— Мое десерт — наблюдать, как ты ешь мороженое.

В моей голове тут же пронеслось видение, как ужасно я выгляжу, медленно облизывая мороженое.