Законник, пожилой человек, давно умер, допросить его невозможно. Думаю, кто-то вежливо попросил адвоката организовать свидание Константина и Вероники. В кабинете, где адвокат беседует с клиентом, нет никакой аппаратуры, о чем там идет разговор, никто, кроме его участников, не знает. Юрист выдал Нике удостоверение. И парочка стала встречаться. Опять же, это не новая уловка. Знаю, что кое к кому в СИЗО прибегают любовницы, «сотрудницы» адвокатской конторы. Но вот чего понять не могу: как можно любить мужика, у которого не руки, а все тело по шею в крови не повинных ни в чем женщин? Неужели не страшно, что он и вас убьет, а?"
"— Костя жертва своей наивности, доверчивости, — воскликнула Ника, — те бабы сами виноваты. Одна ему назло изменила! Вторая не захотела родить ребенка, третья пила, четвертая врала. Мы планировали после его освобождения пожениться. И познакомились, когда Костика еще не арестовали, он был соседом по коммуналке моей одноклассницы. Правда, на меня он внимания не обращал, а потом мне письмо передали, не по почте. Там он писал, что меня давно любит… Не хочу вам все про нас рассказывать. Точка.
— Бедная Анфиса Ивановна, — воскликнула я, — мало ей своего мужа, так еще дочь решила зятя из-за решетки привести.
— Бедная?! — возмутилась Вероника. — Она мне всю жизнь сломала! Узнала про нашу с Костей любовь, вмиг отцу доложила. И моего жениха в камере убили. Адвокату наврали, что инсульт у подзащитного случился. Да кто в это поверит? После этого я с матерью дел иметь не хотела! Стала просить мне отдельную квартиру купить. Так нет! Фига! Она заорала: «Живи со мной, дура!»
— Наверное, Анфиса опасалась, что вы нового уголовника найдете, — предположила я.
— А я ей назло решила делать, что хочу, — вспыхнула Ника, — дома год провела, только ела, спала, телевизор смотрела. Анфиса дико бесилась, орала: «Иди на лекции, дура». Других слов она мне, дочери любимой, не адресовала. Слово «дура» везде пристегивала. «Обедай, дура», «Выключи телик, дура». Да хрен ей! Сделать, как она хочет? Подчиниться той, кто нас с Костей разлучил?
— Но вы пошли учиться на медсестру, — заметил Володя.
Вероника тряхнула головой.
— Самой надоело в потолок плевать, поэтому я поступила в медучилище. Мамахен требовала: «Восстановись в институте, который, дура, из-за того, что в СИЗО бегала, бросила». Да мне в лом выполнять ее желание. Стала я средним медицинским персоналом. На первую же зарплату сняла комнату в коммуналке и уехала от мамахен. Очутилась в жутком месте: народу, как огурцов в банке, в сортир очередь на километр, на кухне к плите не подойти. А я была счастлива! Матери рядом нет.
— Вы сменили две больницы, в третьей прижились, и там познакомились с Валентином Львовичем.
