Если я хочу жить, как подобает мне по праву рождения, жить с высоко поднятой головой, я должен испросить у нее прощения. Только тогда я смогу построить дом и стать достойным мужем женщины, которую я люблю.
– Женщины, которую ты любишь? – Глаза леди Девер раскрылись шире. – Ты ничего не сказал об этом, Джастин. Прошу тебя, расскажи мне об этой леди… она ведь леди? Дай мне слово, что ты вернешься сюда и привезешь свою невесту.
– Я хочу оправдаться в Лондоне, если это возможно, поэтому я до сих пор не женился на Марибель. Сейчас она гостит в семье своей матери, но, как только я смогу, я привезу ее.
– Но что, если королева откажется тебя принять?
– Если я останусь на свободе, то уйду в море и больше никогда не вернусь в Англию.
– А если тебя бросят в Тауэр?
– Мама, я должен попытаться. Я должен выразить свое почтение королеве Елизавете. Молю Бога, чтобы она вспомнила, что в трудные времена я был ей предан. Я намерен преподнести ей подарок, и, если он ей понравится, она может даровать мне прощение.
Леди Девер наклонилась вперед и поцеловала его в щеку.
– Я буду молиться за тебя, сын мой. И поговорю с твоим отцом. Конечно, ему больно сознавать, что какое-то время ты вел жизнь пирата, но я верю, что он тебя простит.
– Спасибо, мама. – Джастин улыбнулся. – Теперь я, по крайней мере, знаю, что у меня есть твоя любовь и твое прощение.
– И ничто не способно изменить этого, – ответила она. – Ведь ты мой сын.
Марибель с восторгом оглядывалась по сторонам. Она никогда не бывала на ярмарке, потому что отец подобных вещей не одобрял. Обширная лужайка вместила всех купцов и торговцев, которые привезли самые разнообразные товары. Среди продавцов она видела людей разных рас и народов. Люди с темным цветом кожи и узкоглазые выходцы с Востока предлагали благовония и безделушки из слоновой кости, рога и серебра. Купцы из Франции и Италии продавали такие тонкие и красивые ткани, что Марибель не могла удержаться, чтобы не потрогать их руками, пропуская нежный шелк между пальцами. Другие купцы торговали кожаными ремнями и яркими камзолами, расшитыми золотом, туфлями и кошельками из кожи и бархата. Еще здесь продавали лекарственные снадобья со странными названиями и священные реликвии. Один человек привез кусочек дерева в серебряной шкатулке и клялся, что это часть креста, на котором распяли самого Господа.
– Не стоит это покупать, – посоветовала леди Филдин. – Как правило, это не настоящие реликвии, они не обладают никакими магическими свойствами. А большинство побрякушек – просто стекло и дешевый металл, но благовония обычно хороши, и ткани тоже качественные.
– Мне очень понравился тот зеленый шелк. Бронзовый бархат тоже очень красив. Из него получился бы замечательный плащ, чтобы носить его с кремовым платьем.
