Но между ними не может быть ничего, кроме сомнительной дружбы.
Джастин наклонил голову:
– Прошу меня извинить, леди, у меня много дел.
– Да, – с улыбкой ответила Марибель. – Я не должна отрывать вас от работы. Я понимаю, что, вероятно, часто вам мешаю, когда выхожу на палубу…
– Вы никогда не можете мне помешать, – ответил он, бросив на нее обжигающий взгляд.
Она спустилась вниз в свою каюту, но не могла найти себе места. Временами, когда капитан пиратов так смотрел на нее, у Марибель возникало ощущение, на которое она не могла не обращать внимания. Сам того не зная, он зажег в ее груди огонь, и она, как ни старалась, была не в силах его погасить.
Ей казалось, что это ощущение затрагивало только ее тело, что это результат брака, не удовлетворившего ее как женщину. Тогда Марибель не знала, как много ей не хватало в их жизни с Пабло, но теперь она начинала это понимать. Все ее существо жаждало такой любви, которую она должна была познать со своим мужем… Теперь же в ее мечтах царил не ее нежный супруг, а мужественный капитан пиратов. И все же Марибель знала, что не смогла бы ограничиться лишь физическим удовлетворением. Если бы она отдалась ему, то отдала бы и свое сердце, а он хотел только ее тело. Когда-то капитан Сильвестр любил и не хотел полюбить снова. Разве она могла смириться с таким условием?"
"Какая-то часть ее души кричала, что надо брать от жизни ту меру счастья, какую дает ей судьба, но сознание противилось этому. Марибель томилась по той любви, которую так и не познала со своим мужем, но любить и не быть любимой… это разбило бы ей сердце.
– Прости меня, Пабло, – прошептала она, прощаясь со своими драгоценными воспоминаниями. Уже не ребенок, она стояла на пороге того, чтобы стать женщиной, если только у нее хватит смелости сделать решающий шаг.
Джастин смотрел на женщину, стоявшую на носу корабля. Ее длинными волосами играл нежный ветерок. В ее позе, в каждой линии ее силуэта сквозила гордость. Истинная леди во всех своих проявлениях, в каждом движении, в каждом слове. Ее улыбка очаровывала, хотя ему не часто удавалось ее видеть. А иногда, когда она, как сейчас, стояла и смотрела на море, Джастин видел ее печаль, от которой у него щемило сердце. Он мог только гадать о причинах. О чем она тосковала? О своем доме, о муже?
Джастин почувствовал едкий привкус ревности. Должно быть, этот Пабло Санчес был настоящим мужчиной, если сумел удержать ее сердце даже из могилы. Если бы Марибель позволили выбирать, она хранила бы ему верность. Но как долго? Внезапно его охватила злость. Она не должна тратить свою жизнь на бесплодные сожаления о человеке, который уже не мог ее любить и защищать. Такая красота должна принадлежать живым.
