Более десяти минут Вячеслав истязал несчастную, нанося удары по ноге, затем остановился, чтобы перевести дух:

– Вот посмотрите, – тяжело дыша произнес он, – какая нежная кожа! От ударов ремня она достаточно быстро вздувается и лопается, приобретая интересный багровый цвет, – он отошел на метр и залюбовался, – А эти тонкие полоски с кровью на местах пересечения, смотрятся просто шикарно! Особенно на юном теле, – он завис на месте, смотря в одну точку, задумавшись о чем-то своем, потом очнулся и добавил:

– Если работать ремнём более часа по всему рабочему пространству, то каждый раз можно наблюдать невообразимые картины.

Он снова размахнулся и ударил по ноге, заставив Ангелину безумно кричать. Крик через несколько секунд перешел в протяжный вой.

– Мне нравится, как это сводит с ума женщин, они становятся невменяемые от боли и полностью сосредотачиваются на ощущениях. Многие не дооценивают ремень, но в умелых руках он способен приносить колоссальное удовольствие. Когда я наношу удар, девушка испытывает сначала резкую боль, все ее рецепторы сосредотачиваются на месте удара, образуя болевой центр.

– Вы полагаете, что всем женщинам должна нравится порка ремнем? – переспросил старый боксер, – я думаю, это достаточно специфические ощущения и не все от них способны получать удовольствие…

– Возможно, вы правы, – согласился Вячеслав, – но всему этому можно научиться! Любая женщина сможет получать удовольствие от порки, если она поймет в чем ее прелесть.

"– Не буду спорить, тут у каждого свое мнение. Возможно, в чем-то вы правы.

– Иногда, когда я наблюдаю за этим процессом, – начал философствовать Вячеслав, – то немного даже завидую своей жертве… – он задумался и добавил, – завидую, потому что сам не могу испытать это великое наслаждение, которым ее одариваю.

– А что мешает вам попробовать другую роль? – спросил неожиданно старик, озадачив Вячеслава.

– Ну… я не знаю. У меня слишком высокий болевой порог. Вообщем, я вряд ли получу такое же удовольствие, как она, – Вячеслав ткнул пальцем в живот Ангелине, – но я испытываю это все через нее, мою милую напарницу, – он нежно погладил поврежденную ногу своей жертвы.

Ангелина поймала его нежный взгляд, полный любви и симпатии и опустила глаза, не понимая, почему он считает, что имеет право распоряжаться ее телом, решая, что ей нужно. Ей не нравилось, когда он порол ее и она неоднократно давала ему это понять.

– И последнее, самый сок! – он размахнулся и ударил в открытую промежность Ангелины.