– Морда льва, – без запинки ответил Константин, – кривая, косая, плохо набитая. Работа Олега Баранова, сейчас он медиамагнат. Но когда учился в одном классе с Максимом, мечтал стать мастером тату и попрактиковался на лучшем друге.

Дегтярев бросил на меня быстрый взгляд, я кивнула.

– Если я прошел проверку, то могу сообщить за какую цену продается нужная вам информация, – продолжил Григорьев. – Дарья, ваш муж, Феликс Маневин, академик, ректор частного вуза. Мой сын Даниил мечтает поступить именно в этот институт. Он успешно сдал экзамены, зачислен на первый курс. Ваш супруг берет Даню бесплатно, а я буду откровенен с вами на тему всех дел Анисиных. Имею полную информацию. Идет?

– Согласна, – ответила я.

Константин улыбнулся.

– Вы не изменились, по-прежнему принимаете решение, не взяв времени на обдумывание. Спрашивайте.

– Что вы знаете о благотворительном проекте для выпускников детского дома? – начала я. – О фонде «Жилье даром».

– Все, – отрезал Константин. – А вы, наверное, уже нашли информацию о публичном доме, о смерти Владимира и Игоря. Ведь так? Сведения выложены в интернет.

– В Сети все найдено и прочитано, – заметил Кузя, – интересно услышать о том, что не попало во Всемирную паутину.

– Хорошо, – кивнул Григорьев. – Все дома имели имена. Второй, где существовал публичный дом, назывался «Восход». Когда Анисин покончил с собой, СМИ резко переобулись, сделали из него невинного ангела, а Миладова представили хуже черта. Но это не так, оба хороши. И неправда, что Анисин понятия не имел о том, что творится в доме. Он был полностью в курсе дела. А «Сироту» сделал воспитателем Владимир.

– «Сирота» – человек Анисина? – уточнил Сеня."

"– Верно, – подтвердил Григорьев, – мой хозяин одним из первых открыл в Москве ночной клуб. Официантки, барменши, бариста, хостес, которые гостей встречали, – все девушки, все топлес, а задницы их были упакованы в мини-шорты. На улице очередь из желающих попасть на службу была длиннее, чем Тверская улица. Девчонки мечтали оказаться в заведении. Зарплата невелика. Служебный график не самый удобный: приходить надо к восемнадцати, в девятнадцать начинали пускать гостей, и до шести утра бегай безостановочно. И так ежедневно, вернее, еженощно. Что привлекало симпатяшек? Маленький оклад компенсировался смачными чаевыми. Их сдавали в общий котел, потом делили. Управляющая одним вручала больше денег, другим меньше и себя не обижала. Но даже те, кто получал свою долю последней, не жаловались. Увеселительных заведений было не так много, в клуб Анисина рвались все: от только что разбогатевших до тех, кто еле-еле наскреб денег на чашечку кофе.