Двести пятьдесят четвёртый истребительный полк в составе тридцать шестой истребительной авиадивизии ПВО. Был сбит в воздушном бою тринадцатого августа сего года в районе села Лугины Житомирской области. Самолёт упал в лес, но я остался жив и даже относительно здоров. Выбрался из самолёта, нашёл партизан и стал воевать. Всё.

— Какой самолёт?

— И-16. «Крыса», как вы его зовёте.

— В докладе поисковой группы сказано, что русский лётчик был ранен — в кабине нашли следы крови. Как вам, раненому, удалось выбраться из самолёта, а потом найти партизан?

— Да, я был ранен.

В ногу. Правую. Но кость осталась цела, рану я зашил самостоятельно, перевязал, как положено. Со временем всё зажило. Можете посмотреть, шрам остался. Там, на бедре, — Максим откинул одеяло.

На ноге действительно имелся шрам — след от британской пули, которая едва не нашлаего в том бою с «томми» в районе Кушки почти три года назад. Можно было зарастить, но Максим оставил. Как знак доблести. Опять же, девчонкам нравилось. В определённый момент.

Штандартенфюрер бросил взгляд на ногу.

— Доктор! — позвал он громко.

Вошёл доктор.

— Как давно мог быть получен этот шрам, — он показал на ногу Максима.

Доктор обошёл кровать, пододвинул к себе ещё один стул, уселся, ощупал бедро Максима.

— По меньшей мере, год назад, — ответил он. — Возможно, больше.

— Сегодня у нас первое сентября, понедельник, — сообщил Кифер.

Спасибо, подумал Максим, хоть буду знать, какое число.

— Вас ранило по вашим же словам тринадцатого августа. Чуть больше двух недель назад. Но шрам старый. Как вы это объясните?

— Доктор просто не в курсе, — сказал Максим. — На мне всё очень быстро заживает. Как на собаке.

Повышенная от природы регенерация тканей. Так бывает. Очень редко, но бывает.

Штандартенфюрер вопросительно посмотрел на доктора.

— Хм, — сказал тот. — Теоретически, конечно, возможно. Но лично я с подобным никогда не сталкивался.

— Скажите, доктор, — перехватил инициативу Максим. — Как называется психическое отклонение, при котором человек ощущает в себе две личности?

— Вы ощущаете в себе две личности? — спросил доктор.

— Да. Временами мне кажется, что я — Николай Свят, советский лётчик-истребитель. А временами, что я — Максим Седых, человек из будущего.

Причём второй, по-моему, преобладает.

Немцы обменялись взглядами. Штандартенфюрер едва заметно кивнул головой.

— Шизофрения, — сказал доктор. — Это не психическое отклонение, это болезнь. Но я не психиатр и не могу поставить вам точный диагноз.

— Вы, я вижу, опять за своё, — сказал Кифер.

— Да! — повысил голос Максим. — За своё! Делайте со мной, что хотите, но меня зовут Максим.Максим Седых. Я — пилот советского экспериментального звездолёта из две тысячи девяносто пятого года.