— Назову первенца в твою честь!
— Только этого не хватало! — возмутился Йен, выползая наружу.
Не успел он скрыться из виду, как Линкольн привлек ее к себе.
— Мне следовало бы сначала жениться на тебе, потом привезти сюда и снова жениться ради всеобщего удовольствия. Тогда было бы куда легче получить то, что уже принадлежит мне, — прошептал он ей на ухо.
— Но я и без того твоя. Думаешь, я отдалась бы тебе, если бы сердцем не чувствовала, что это навсегда?
— Я хочу тебя так сильно, что едва на ногах держусь, — простонал он.
— И я тебя тоже, но он вот-вот вернется, — жалобно протянула она.
— Тогда дай мне отведать твоих уст.
Его руки чуть крепче сжали ее талию. Поцелуй кружил голову, лишая разума, выпуская на волю так долго копившееся желание. Линкольн, казалось, вот-вот раздавит Мелиссу, но ей было все равно. Она чересчур сильно вцепилась в его волосы, сама не сознавая, что делает. Он ничего не чувствовал. Боже, какое счастье целовать его! Она не ощущала его запаха: все заглушало благоухание просоленной земли, но пила мед поцелуя и хотела большего, еще… еще…
— Беги!
Это кричал Линкольн. Пораженная, Мелисса не сразу сообразила, в чем дело. Она не слышала шороха сыпавшихся с потолка камешков, но, очевидно, Линкольн сразу все понял и, почти обезумев, с силой вытолкнул ее из дыры. Не успела она очутиться снаружи, как он оказался рядом и снова обнял ее, с таким отчаянием, что она едва могла дышать.
— Ты не поранилась? Не ушиблась? Скажи мне, что все в порядке!
— Со мной ничего не случилось, Линк, ничего, — поспешила заверить она. — Подумаешь, всего-навсего несколько камешков. Пещерка цела.
Линкольн отступил, прикрыл рукой глаза и попытался успокоиться. Но потрясение оказалось слишком велико, хотя голос уже звучал ровно.
— Знаю. Прости, что так всполошился. Но мой отец погиб при обвале. Его раздавила огромная глиняная глыба, увлекшая за собой булыжники. Он прожил еще немного, ровно столько, сколько понадобилось, чтобы откопать его и доставить домой. Мне вдруг показалось, что трагедия повторяется.
— Тише, тебе ни к чему извиняться.
— Неужели прошлое никогда не перестанет, меня преследовать?
— Обязательно перестанет, — заверила Мелисса, прижималась к Линкольну. — У тебя не будет времени тосковать, когда ты женишься на мне. Я принесу в приданое только смех и солнечный свет.
Линкольн, чуть отстранившись, улыбнулся:
— Обещаешь, Мелли?
— Клянусь.
К ним подбежал запыхавшийся Йен:
— Что случилось?
— Здесь опасно, — пояснила Мелисса. — Стены начали рушиться."
"— В таком случае вернемся домой. И будем надеяться, что простуда нас не доконает.
Однако это было легче сказать, чем сделать. Напуганные внезапной бурей лошади ускакали.
