– Зяб, у тебя все в порядке? – осторожно поинтересовалась я.

– Да, – бросил монстр. И повторил требовательно: – Тема?

За два с лишним месяца нашего знакомства я к закидонам призрака в общем-то привыкла. Поэтому не обиделась и сказала как есть:

– Хочу обсудить с тобой кое-какие моменты виденных мною «снов». – И чтобы отмести неуместные иллюзии, пояснила: – Моменты технического характера.

Лишь теперь чешуйчатый кшерианец изволил проявиться и подарить мне строгий, несколько напряженный взгляд. Однако голос Зябы прозвучал гораздо мягче, нежели раньше:

– Что именно?

Я вздохнула, выдержала короткую паузу и начала озвучивать вопросы. И, глядя на выражение «лица» собеседника, сразу же пришла к выводу – ничего сверхъестественного в ситуации нет.

– Это игры разума, Даша, – сообщил призрак, едва я замолчала. – Видишь ли, чтобы создать в воображении образ, представлять каждую деталь совершенно не обязательно. Например, такие маловажные вещи, как интерьер, зачастую сами из памяти выплывают.

– То есть показывать мне портреты основателей Норрийской империи Глун не собирался? – решилась уточнить я.

Кракозябр отрицательно качнул головой и продолжил:

– Знания о расположении комнат и прочем тоже не с потолка взялись. Видишь ли, у каждой, в том числе воображаемой, ситуации есть предыстория. Прежде чем представить тебя в своей спальне, Глун, безусловно, задумался о том, как именно ты в этой спальне оказалась и на каких правах там находишься. И невольно наделил вымышленный образ некоторыми знаниями. То есть если ты находишься в его замке давно, то не можешь не знать расположения комнат, понимаешь?

Моего ответа Зябе не требовалось, но я все-таки кивнула. А он подвел итог:

– Ну а когда «вымысел» и «реальность» совместились, знания, которыми Глун наделил воображаемый образ, стали доступны и тебе.

Я снова кивнула и невольно закусила губу.

Картина определенно прояснилась, но был один эпизод, который в озвученную Зябой схему совершенно не вписывался…"

"«Сон», который случился после того, как сработала ловушка на высшей магии и Каст фактически в открытую обвинил Глуна в убийстве. В ту ночь мне «приснилось», будто Глун бесится в своем кабинете, причем злили его не подозрения рыжего, а тот факт, что я могла пострадать. Как подобное могло попасть в фантазию? Нет, не понимаю.

Призрак мои сомнения заметил, спросил несколько нервно:

– Что-то еще?

Я нахмурилась и рассказала. А в ответ услышала уже знакомое:

– Игры разума. Тут, по всей видимости, одно на другое наложилось.

– В смысле? – не постеснялась уточнить я.

– В смысле сперва он буйствовал из-за ловушки, а потом задумался о тебе.