Там и во время секса разница феноменальная…
А это, видимо, расплата.
Почему в эротических романах про такое не пишут? Я б, может, была готова…
В зеркало смотреть вообще страшно.
Никто не сушил вчера мои волосы после душа, ну и результат в отражении соответствующий. Губы распухшие, под глазами круги.
Если прикрыть засосы на груди, я — наглядный пример того, что переработка — это плохо.
Зато сколько материала насобирала. И все за один день. Можно прямо сборник выпускать. А то и диссер защитить.
Тут же в ванной обнаруживается мое платье, пережившее вчера нелегкие времена.
— Корниенко, ты прирожденная обломщица, — сварливо обвиняет меня он.
— Что не так? — жалобно спрашиваю я, предчувствуя какие-то санкции.
— Ты куда намылилась?
— Домой. Но сначала я бы попила кофе… — робко прошу я.
— Сбегаешь? — прищуривает Дима.
— Ну так… Мне правда домой нужно.
Компресс поставить на перетрудившиеся места. И в кучку мысли собрать.
Потому что думать, когда Соколов рядом, все сложнее.
Сейчас я никакого секса не хочу. Сыта по самую маковку.
Зато хочется прижаться к нему и лапать эти волшебные мускулы, тереться о жесткую щетину и трогать его волосы.
А он мой босс.
А я тряпка.
Посверлив меня взглядом, ДК идет на кухню, а я плетусь за ним, гипнотизируя взглядом идеальную трапецию, бережно пакуя этот образ в дальний уголок памяти.
Сонный Дима выглядит по-домашнему. Варит мне кофе, делает яичницу, добавляя мне комплексов. У меня вот не так вкусно никогда выходит. То помидоры почернеют, то соль на зубах скрипит.
И утром я не выгляжу, как модель.
Гадство.
Настроение начинает портиться.
Когда из вредности выпив весь кофе и сожрав яичницу, я топаю в прихожую, Соколов пытается меня остановить:
— Подожди, я тебя отвезу…
— Не надо, — психую я, воюя за свои трусики, свисающие со слишком высокой для меня вешалки. — Я такси вызову…
Босс никак мне в моих потугах не помогает.
И в итоге я дергаю так сильно, что шарик, навинченный на острие крючка срывается снарядом. Трусишки, выступившие в качестве пращи, метко отправляют тяжелую металлическую фиговину прямо Соколову в лоб.
Глава девятнадцатая
Твою ж мать!
Сидя на заднем сидении такси, я вцепляюсь себе в волосы.
Так эффектно закончить несколько часов разнузданного секса могу только я.
И я явно останусь незабываемой в памяти босса."
"Как глаз-то не выбила.
Зато белье при мне.
Правда, в сумочке. Не до надевания мне было, у меня чуть инфаркт не случился.
— Ты еще и членовредительница, — шипит Соколов, отнимая руку от лица, демонстрируя высокую культуру и самообладание, он даже не матерится.
