Моя любовь к чтению навечно останется неизменной – книги навсегда связаны с моей душой, но я просто передумала. Так уж вышло.
Хардин постоянно зудел по этому поводу, ведь я всегда была так уверена насчет выбора профессии. Но прошли годы, я выросла и поняла, что не имела ни малейшего представления, кто я такая, когда поступала в Центральный Вашингтонский университет. Разве можно ожидать от людей осознанного выбора в том, чем они будут заниматься до конца жизни, если их жизнь только начинается?
Лэндон уже определился с работой: учитель пятых классов в средней школе Бруклина. У Хардина, попавшего в список авторов бестселлеров «Нью-Йорк таймс» всего в двадцать пять лет, вышло уже четыре книги. Что до меня, то я все еще искала свой путь, но меня это вполне устраивало. Я не спешила, как раньше. Мне хотелось выждать и убедиться, что каждый выбор, который я делаю, ведет к счастью. Впервые в жизни я считала свое счастье важнее счастья других людей, и это было здорово.
Я разглядывала свое отражение в зеркале. За прошедшие четыре года мне часто казалось, что не удастся окончить учебу, но вот она я – выпускница университета. Хардин аплодировал, а мать плакала. Они даже сели вместе.
Мать зашла в ванную комнату и замерла рядом.
– Я так горжусь тобой, Тесса.
На ней было вечернее платье, не очень подходящее для церемонии вручения дипломов, но ей хотелось произвести впечатление, впрочем, как и всегда. Ее светлые волосы были завиты и идеально уложены, а ногти выкрашены в цвет моего выпускного наряда и шапочки. Это было уже чересчур, но она мною очень гордилась, и мне не хотелось портить ей настроение. Она воспитала меня так, чтобы я добилась в жизни того, чего не удалось ей, и теперь, будучи взрослой, я это поняла.
– Спасибо, – отозвалась я, когда она протянула мне свой блеск для губ. Я с радостью приняла его, хотя не собиралась поправлять макияж, да и необходимости в этом не было. Она осталась довольна, когда я не стала спорить.
– Хардин еще там? – спросила я. Блеск был слишком липким и, на мой вкус, чересчур темным, но я все равно улыбнулась.
– Он развлекает Дэвида. – Мать тоже улыбнулась, и на душе у меня стало теплее. Она пробежала пальцами по локонам. – Пригласил его на свое выступление на том благотворительном мероприятии.
– Это будет интересно.
Отношения между матерью и Хардином были уже не такими напряженными, как раньше. Хардин никогда не станет ее любимчиком, но за прошедшие годы он заслужил ее уважение, чему раньше я бы ни за что не поверила.
Я тоже научилась заново уважать Хардина Скотта. Больно оглядываться на последние четыре года моей жизни и вспоминать, каким он был раньше.
