Для охоты я предпочитал ружье, но вряд ли оно поможет мне справиться со зверем, на которого я пойду сегодня.

Я еще не представлял, где может быть Лиля. Просто поехал по следам шин, оставленных на песке, как вдруг раздался телефонный звонок. На экране высветилось имя «Давид».

Схватив трубку, я молча прижал ее к уху. Если он не один, то нельзя шуметь, нельзя выдать свое присутствие. Где-то вдалеке, так, словно у говорившего был на голове пакет, раздавался голос. Глухой, но до боли знакомый.

Голос покойника – Исмаилова Тиграна. А потом закричал Давид.

Я включил динамик, и рёв моего парня заполнил весь салон машины.

Страшный детский вопль, от которого в жилах стыла кровь.

- Папа, не надо! Ты делаешь маме больно!"

"До побелевших костяшек, до стрельнувшей боли в зубах, я сжал руль и вдавил ногу в педаль газа. Быстрее. Неважно куда, но быстрее, чтобы успеть им помочь. Мимо проносились лица людей, зеленые пятна деревьев, облака, но я не видел ничего кроме дороги перед собой.

Нужно успеть.

Давида и Тиграна было почти не слышно, а Лиля молчала вовсе, будто ее и не было в той машине. Не сразу, но я догадался, что Давид держит телефон в кармане курточки, слишком смазано и неразборчиво звучала его речь.

Но даже так, мне удалось разобрать несколько слов:

«Папа, не надо. Я знаю, где сейчас Захар. Поехали, я покажу его дом в лесу».

Что-то хрустнуло под колесами, когда я выкрутил руль вправо и съехал с дороги на обочину. Вот так, через поле получится быстрее. А там до сторожки не больше двадцати минут, я знаю, где срезать.

Я ехал так быстро, словно за мной черти гнали. Не разбирал, что там впереди, топил вперед и молился.

Впервые с той ночи, когда умер мой брат, я снова обратился к Богу.

«Пожалуйста, не дай им умереть. Не забирай у меня еще и их».

Давид не выключал телефон, и этот разговор был единственной ниточкой, чтобы не сбрендить окончательно. Я слышал, как начинал злиться Тигран. Слышал слабый голос Лили и всхлипы Давида. Через десять минут звонок прервался сам.

- Черт! Черт, черт, черт!

Тарабанил я ладонями по рулю.

Ничего, осталось совсем немного. Лиля, малышка, пожалуйста, будь сильной и дождись меня, а дальше… я сделаю все, правда все, я даже готов выменять свою жизнь на твою, лишь бы знать, что с вами все в порядке.

Машину я заглушил не доезжая метров семьсот до сторожки. Проверил пистолет, положил его в задний карман и кинулся в сторону своего домика.

Старался не шуметь, но гребанные шишки все равно лопались у меня под ногами. В лесу много звуков, так что это вряд ли привлечет внимание, в отличие от рева мотора. Когда из-за деревьев показалась черепичная, кое-как сложенная крыша дома, я плюхнулся на живот и по-пластнунски полез на гору. Нельзя, чтобы меня заметили из окна.