Она действительно не хотела потерять след карнаби, упустить навсегда, и предпочла бы держаться рядом, пока не появится новая возможность расквитаться.
Решительно вздохнув, Элейн переоделась в чистое платье, набросила на плечи теплый платок. Надела пояс с сумкой, в которую убрала карты. Заплела волосы в тугую косу, что было непросто с ее непослушными рыжими кудрями. У мамы и Донни были такие же, все они ужасно мучились и ломали расчески. Но в тот миг волосы напомнили ей о семье и о том, ради чего она все это затеяла."
"Затем Элейн разыскала хозяина. Солгала, что получила сообщение, будто нашлись ее родственники, и попросила отпустить на несколько дней, возможно – пару недель, чтобы встретиться с ними.
После Элейн заглянула на кухню и, отвлекая кухарку разговорами, стащила небольшой нож.
Ложь, теперь кража… Неужели и убийство лишь вопрос времени.
Вернувшись в гостиницу, чтобы узнать, уехал ли карнаби, Элейн начала разговор с управляющим издалека.
– Ай-е, – позвала она Кануна, преклонных лет мужчину, протирающего стол в таверне гостиницы, – скажи, как добраться до Мидленда?
Канун остановился и, сурово нахмурив брови, поинтересовался:
– А тебе туда зачем?
Элейн могла только гадать, куда держал путь карнаби, но решила, раз он сказал, что уезжал «домой», значит, отправлялся в один из городов Мидленда, в земли, принадлежащие его народу.
– Мне прислали оттуда письмо, пишут, что родственники. Хочу с ними повидаться.
– И они в Мидленде? Что им там делать? Я думал, твоя родня была в Думне.
– Я тоже так думала, – хмуро ответила Элейн, не желая лгать, но не видя иного выхода.
Управляющий покачал головой.
– У него своя, знамо дело, он же солдат. Они отродясь в экипажах не ездили. Ай-е, опасное это дело, иметь что-то общее с карнаби… Они ж не люди…
– О, мои родственники не карнаби! Упасите Небеса от такого! – Это она сказала искренне. – Они всего лишь находятся там, но сами – истинные кападонцы.
Канун одобряюще кивнул и начал переворачивать стулья в уже опустевшей таверне.
Тут послышались шаги на лестнице.
– Эй, добрый человек, подготовьте мою лошадь, – раздался знакомый голос.
Светловолосый молодой мужчина вошел в зал таверны с таким видом, словно все здесь принадлежало ему: плечи расправлены, походка небрежная, на губах – снисходительная улыбка. Элейн сжала зубы. Как же она ненавидела его… Повадки, одежда, черты лица – все вызывало раздражение.
