Не бойся, я ничего ему не скажу. Но и мне от тебя нужна ответная любезность.
– Какая? – Маша немного воспряла духом, успокоенная его словами о том, что он не собирается ее возвращать. Зимин никогда не бросал слов на ветер, было у него такое хорошее качество.
– Я отпускаю тебя, отдаю мужу, потому что Мария Ковалева была любовницей бандита Дмитрия Зимина, и ее не могут видеть рядом с бизнесменом Вадимом Ветровым. Так меня сейчас зовут. Документы в порядке, внешность я поменял, многих из тех, кто хорошо меня знал и мог бы узнать в любом обличье, уже нет в живых, так что я ничем не рискую, вернувшись в Москву и начав новую жизнь. Пожалуй, единственный человек, который мог бы меня опознать и выдать, – это ты, вот я и пришел договариваться, чтобы ты этого не делала.
– Разумеется, я не буду этого делать, – сказала Маша спокойно. – Кроме того, у нас теперь с тобой такая разная жизнь, что мы вряд ли можем где-нибудь пересечься. Ты – солидный бизнесмен с соответствующим кругом общения. Я помогаю родителям с маленьким скромным бизнесом, мой муж студент и, как ты сам понимаешь, я избегаю тех публичных мест, где меня может кто-нибудь узнать как твою любовницу. Мы очень скромно живем, Дим.
– Вадим, – поправил он. – А точнее, Вадим Алексеевич. У нас с тобой слишком большая разница в возрасте, чтобы вы могли обращаться ко мне просто по имени. Ты и твой муж.
– Надеюсь, нам не придется никак к тебе обращаться.
– А вот тут ты ошибаешься, – он снова улыбнулся, и эта улыбка вернула его прежнего – холодного и расчетливого бандита Дмитрия Зимина, для которого, при всем его хорошем отношении к Маше, не составляло особого труда убить человека. Разумеется, если это было для чего-то нужно. – Мы будем видеться, хотя и не очень часто. Дело в том, что нам придется встречаться в квартире Аглаи Тихоновны Колокольцевой. Я теперь друг семьи, а ты и твой муж – родственники. Поэтому рано или поздно мы пересечемся за одним столом и будем вести себя как только что познакомившиеся люди.
– Погоди, я не поняла. Ты вхож в дом к Колокольцевым? Зачем?
– Видишь ли, Аглая – моя одноклассница. А я на старости лет становлюсь сентиментален. Я и раньше не упускал ее из виду благодаря тебе, разумеется. Ты дружила с Ольгой, – тут на его лицо набежала короткая тень, природы которой Маша не поняла, – потом охотно и часто общалась с Аглаей, поэтому я мог получать через тебя всю необходимую мне информацию. У Вадима Ветрова такой возможности нет, поэтому мне пришлось стать пациентом Аглаи, а затем и подружиться с ней.
– И она тебя не узнала?
– Нет. Мы с ней в школе были не очень-то дружны. Более того, мы олицетворяли собой классическое сочетание «барышня и хулиган». В нашем классе были две категории учеников – дети зэков и дети вертухаев.
