– Асланбек покачал головой, недобро прищурившись. – Теперь еще раз поговорим про тебя, про твоих родственников и знакомых. Что-то ты темнишь, парень, даже приятелям своего имени не говоришь.

Не зря Андрей не называл своего имени и вообще не откровенничал с товарищами, кто-то из них стучал Асланбеку."

"Асланбек действительно через своих людей в Новороссийске, Краснодаре и Таганроге проверил показания пленника. На то, чтобы выяснить правду, ушло очень много времени. Но вот в 108-м Гвардейском парашютно-десантном полку никогда не проходил службу Андрей Викторович Тимирязев. Ни рядовых, ни сержантов, ни офицеров с такой звучной фамилией. Асланбек грешным делом подумал, что его пленник – офицер, на то натолкнула его осведомленность – не может столько знать рядовой служака. Боится, конечно: офицер ВДВ не идет ни в какое сравнение с рядовым десантником. Рядовому что – он выполняет приказы, а офицер отдает их. А контрактник, считай – труп: с теми, кто добровольно идет убивать в Чечню, обычно не церемонятся.

И он вдруг понял, кто мог находиться в селении под Итум-Кале без верхней одежды: летчик, сбитый «ПЗРК», до сей поры считается пропавшим без вести. Он срывал с себя не форму десантника, а форму летчика. И первые слова Асланбека, едва он пришел к такому дерзкому, но, как ему думалось, верному выводу, были:

– Однако смелый рейд ты совершил через горы. И почти так же быстро, как на «Су-25».

Все правильно, ошибся только в одной цифре: «Су-24».

Бледное лицо пленника стало белее мела. Он молчал, не в силах произнести ни слова и подтверждая тем самым догадку Асланбека.

– Какой же ты молодой, сука!

Впервые за время плена Андрея избили до беспамятства.

Уже рождались первые строки новой книги Йена Шоу, Татьяна Минзакирия вела уроки в школе, а Андрей валялся на холодном земляном полу, и его некому было поднять.

Его не казнили только по одной причине. Слухи на Кавказе распространяются, как и положено в горах, мгновенно, со скоростью эха. Едва отряд Асланбека перевалил через границу и его приветствовали радостные голоса грузинских пограничников: «Ва! Гамарджоба! Асисяй!» – чеченец уже знал, что сбитый самолет наносил бомбово-штурмовые удары по окраине Элистанжи, где погиб брат командира грозненского ОМОНа Исрапил Абдулгамидов.

Пленный солдат – пехотинец, мотострелок, десантник или гражданский человек – это деньги. А пленный летчик – это политика. И вывести такую формулу было проще простого. Просто представить себе мстительного Малика Абдулгамидова, его положение при руководителе администрации Чечни и почти безраздельную силовую власть в Грозном.