Переоценили или недооценили педантичность Малика Абдулгамидова насчет караульной службы и внутри базы? Не похоже. Своих бойцов он держал в ежовых рукавицах. По большей части играл в военачальника, реализовывал в жизнь восточное послушание своих подчиненных-янычар. Унижай и властвуй.

Марк уже прошел короткий рукав, который вел от двери и сливался с коридором. Прижавшись к стене, бросил короткий взгляд влево. Дежурное освещение, лампы горят в четверть накала, но левое крыло просматривалось хорошо. Кроме одной, все двери закрыты. Пространство базы пропитано фоном, который не ускользнул от внимания бывшего командира батальона, в чьем подчинении находилось от шестисот до шестисот пятидесяти бойцов, – так дышит, словно живой организм, казарма. Запах сапог и ваксы, пота и курева смешивался с теплом спящих бойцов и их почти неслышным дыханием. Не слышно храпа; видно, по старинке отучивают, накидывая на лицо храпящему портянки или носки. Действенный способ.

К запаху казармы примешался еще один – сырой и плесневелый дух подвала. Вход в него начинался с лестницы, правее тумбочки дневального. Лестница, как верно определил Подкидыш, была сквозной – бетонные марши, соединенные площадками, вели и в подвал, и на второй этаж здания.

Взгляд вправо, откуда раздались тяжеловатые шаги. Скорее всего – дневального, определил Марк.

Откуда он появился? Из туалета? Наверное, да. Оттуда несет нужником.

Сергей чуть отступил вглубь и жестами показал Скумбатову, ставшему у стены напротив: «Один человек. Справа от тебя. Направление – к нам». И по мере приближения дневального отступил еще. «Шесть. Пять шагов», – показывал он Сане.

Один-Ноль убрал автомат за спину и потянул из ножен, крепившихся на бедре, нож.

«Три. Два шага. Один. – Пальцы Марка сжались в кулак. – Он твой».

Один-Ноль, шагнув с левой ноги, развернулся к омоновцу."

"Марк не видел, как длинная рука диверсанта метнулась к горлу противника, как Саня, подбив его ногой под колено, в одно мгновение убрал его из коридора; как он опустился позади дневального и приставил ему нож к горлу. Марк в это время смотрел в другую сторону. Он снова вслушивался в казарменный фон и, казалось, был далек от того, что происходило у него за спиной. Почти бесшумно, если не считать глухого стука упавшей на пол пластиковой бутылки.

– Отвечать будешь жестами, – на ухо дневальному прошептал Один-Ноль. – Киваешь – да. Качаешь головой: нет. Замешкаешься, и я перережу тебе горло. – Скумбатов чуть ослабил хватку. – Пленник, которого привез Малик из Дагестана, в подвале?

«Да», – последовал жест.

– Охрана в подвале есть?

«Нет».

– Его камера слева?

«Нет».

– Ключи от подвала и камеры у тебя?

«Нет».

– Я дам тебе возможность сказать. Говори очень тихо, я услышу.