Сейчас, когда до встречи с боевым товарищем оставались считанные мгновения, – особенно.

– Где Пантера? – Марк склонился над пленником, но глаза повторно скользнули по углам полутемной камеры. И – вздрогнул, услышав ответ.

Он не ослышался, но глаза – глаза вдруг зашарили по невзрачной фигуре парня, будто искали забытые черты Михаила. На вопрос Марка «где Пантера?» парень ответил:

– Это я...

Скоро Марк выплеснет наружу чувства, кипевшие внутри. Он едва ли не повторит Юлию Пантюхину, наверное, потому, что думал и о ней, о ее встрече с братом. Он не надеялся на чудо, ибо воскрешение бойца уже произошло, он просто делал ту работу, к которой привык и которой был обучен. Не мог представить, что дарованное свыше кто-то, кроме всевышнего, может у него отнять. Возможно, он перестарался, а может быть, забыл давнишние слова, обращенные на очередном привале к молодому лейтенанту. Тогда он сказал ему, что трудно быть богом, еще труднее любить бога, прощать его, а главное – заставить его прощать других.

А из Марка не получилось даже ангела-спасителя. Ангелы в сердцах не бросаются такими словами: «почему ты?!» Наверное, потому, что у них нет сердца, а лишь душа.

«Кто так делает?»

Обессиленный, он слышал это обвинение во второй раз.

«Кто?..»

«Это я...»

Ошибка исключалась. И Марк готов был хлопнуть дверью камеры и, не таясь, косить всех, своих, чужих... А когда кончатся патроны, опуститься на пол, чувствуя спиной холодную стену. И сидеть так вечно.

«У меня был друг, отличный товарищ, классный боец. И вот однажды его родственники получили похоронку. Оказалось – ошибка. – Марк вкладывает в свой взгляд столько, что даже в уголках глаз появляются слезы. – Ошибка, Юля, понимаете?»

Ошибка...

Оказалось – ошибка.

Его друг действительно был. Классным бойцом, хорошим товарищем.

«Вы привезли его?»

«Да, он ждет вас на улице, Юля».

Правда просилась наружу: мы шли не за тобой, мы не знаем тебя, ты чужой. Военное братство стремительно разбивалось на кланы, и во всем виновата не война, а проклятая республика, где шли военные действия. Она словно прокляла рода войск, расколола их, разбила наголову ОМОНы, СОБРы, РОСНы, посеяла в них зерна междоусобицы, а когда – превосходства, зависти и ненависти. Породила новый вирус, оставляя ему его же простой механизм: он просто проникает в клетку, и уже клетка начинает производить вирусы. Этот, чеченский, вирус можно отнести к первой группе патогенов и назвать «чеченской лихорадкой», «чеченской эболой», болезни неизлечимой и заразной.

«Прости, господи, – богохульствующий Марк мысленно перекрестился, – но сегодня ты оказался не у дел. Сегодняшний день прошел без твоего вмешательства».

«Вы привезли его?»

«Я хотел... Я делал все, что мог... Я думал, что...»

Сейчас Марк мог додуматься до чего угодно.