Если подразделения федеральных сил, «русские» ОМОНы и СОБРы не станут пороть горячку, то силовые подразделения, укомплектованные местными, начнут рыть землю. Уже роют. Рискуя, конечно, перекрывают магистральные дороги и улицы, берут под контроль переезды и перекрестки. И будут открывать огонь по любой цели, будь она трижды невиновна.

– Гриша, уходи!

Марк прав. Он застрял в нескольких метрах от выхода. Можно ждать, когда он наконец выберется, и потерять драгоценные секунды. Спасая одного, сгубишь остальных. Арифметика не в пользу спецназовцев. Нужно уметь чувствовать ситуацию, что бы там ни происходило внутри тебя.

Марковцев поступал так, как велела его совесть и диктовала его натура.

Он сместился в сторону, когда понял, что путь, которым прошли его товарищи, ему заказан огнем ручного пулемета.

А Подкидыша подстегнул голос Скумбатова:

– Мы на месте. Я ранен. Машину вести не смогу."

"– ... твою мать! – выругался Найденов. Пригибаясь и слушая над головой свист пуль, все же чувствовал себя в полной безопасности, словно бежал по утреннему полю к речке, чтобы взбодрить себя прохладной водой.

Десять, двадцать быстрых шагов – все нормально. Скоро и он будет на месте, где поджидала «Нива». Один-Ноль ранен. Машину вести не может. Получил прицельную пулю вдогонку или шальную?

«Наверное, шальную», – успел подумать, когда тяжелая пулеметная пуля, предательски ударившая в спину, бросила Подкидыша на землю.

«Не ждите меня...» – слабо отдалось на частоте 806 угасающим голосом лейтенанта.

* * *Кровь из руки хлестала ручьем. На ноге рана не такая глубокая, но и из нее вылилось столько крови, что в голове Скумбатова мутнело с каждой секундой. Здоровой рукой Один-Ноль срезал с «боевой выкладки» часть плечевого ремня и сунул в руку Андрея:

– Жгут, жгут накладывай! Учили в авиашколе? Поверх раны.

Как он поведет машину, Скумбатов не представлял. Правая нога и левая рука распаханы. И если нога пока еще слушалась, то рука висела как плеть.

Один-Ноль скрипнул зубами: Подкидыша свалили скорее всего в нескольких десятках метров отсюда. Если тяжело ранен, голоса не подаст намеренно. Марк тоже молчит; но чтобы различить хотя бы его дыхание, нужно закрыть одно ухо.

– Вижу, учили, – морщился Саня, видя, как летчик ловко накладывает жгут на распаханную «егозой» руку. – И неожиданно спросил: – Давно машину не водил? – Глупый вопрос: минимум то время, которое летчик находился в плену.

– Год, наверное, – последовал ответ.

– Только учти, – напутствовал новоявленного водителя Скумбатов, – взлетных полос тут нет. И вообще отрыва от земли не ожидается.

Андрей занял место за рулем, завел двигатель и несколько раз газанул.

Скумбатов с заднего сиденья сообщил:

– Теперь я твой автопилот.