Но как бы он ни был зол, я все еще сомневалась, что Ноа мог бы причинить мне физическую боль, но я так и не узнала этого, потому что мистер Картер, невероятно горячий D.I.L.F. с другой стороны улицы, подбежал и разнял нас.

Какой-то идиот из круга парней, наблюдавших за предыдущей дракой, неправильно истолковал вмешательство мистера Картера как нападение на Ноа, и после этого все пошло к чертям, и началась уличная драка эпических масштабов.

После того, как мистер Картер ударил головой придурка, который пытался напасть на него, он схватил Ноа за шею и оттащил его от меня, прежде чем поднять меня и отнести к себе домой — да, я использовала слово «отнес».

Это было бы не так уж и плохо, но тот факт, что я была частично голая, как-то убил мой кайф, когда он бросил меня на огромный кожаный диван, и я оказалась лицом к лицу с тремя сынами мистера Картера, все одинаково великолепные, у всех был полный обзор моей задницы.

Короче говоря, вызвали полицию, и нас с Ноа спросили, хотим ли мы выдвинуть обвинения друг против друга. Ноа сказал «нет» и что мы решим этот вопрос между собой, и я, будучи в ужасе от полицейских в форме, искренне с ним согласилась.

Затем каждый из нас получил предупреждение и совет держаться на расстоянии друг от друга.

Все трое парней Картер, их отец и их лысый дядя, затем пошли провожать меня домой — через всю улицу — пока я пыталась отговорить одного из парней — кажется, его звали Кэмерон — от разбивки лагеря в моей гостиной.

Единственное хорошее, что вышло из всего этого испытания, это то, что я показала Элли и Ноа, что не собираюсь лежать и позволять им вытирать об меня ноги.

К черту их.

Ни один из них не должен был меня любить.

Им даже не нужно было со мной разговаривать. Им просто нужно было отвалить и оставить меня в покое.

Мне оставалось всего десять месяцев в этом месте, и я уже умудрилась пережить три месяца издевательств Элли. Я могла бы это сделать. Да...

Я могла бы прожить десять месяцев в совершенно новой школе, в другой стране, на другом континенте.

Мартин был единственным, в чем я находила утешение, и поскольку день был прекрасный, я решил выйти на улицу и поиграть с ним.

Взяв бутылку воды из холодильника, я вышла на улицу и села в тени, скрестив ноги.

Положив Мартина себе на бедро, я начала играть.

Наверное, мне следует заявить для протокола, что Мартин сделан из дерева и сопровождается шестью струнами. Моя гитара, которую мне подарила мама за месяц до ее смерти, — которую я метко назвала Мартин в честь ее производителя Martin & Co. — была моей гордостью и радостью. Я никогда не была величайшим гитаристом в мире, но я делала все правильно и держала ноту, которая поддерживала мой банковский счет здоровым, когда я играла на улице.