По большому счету, сейчас он не получил плевок в лицо только из уважения к моему мужу и его труду.
Надеюсь, Алекс не поймет что что-то идет не так. Нина своим взглядом-сканером, я уверена, уже все поняла. Слишком пристально она следила за взглядами Эли и Давида, которые они бросали на меня. Ее приподнятая бровь и взгляд, как бы говорящий собеседнику: вас прикопать прямо здесь? Или до ближайшей клумбы прогуляемся?
Простояв некоторое время и не принимая участие в беседе, извинилась и вышла освежиться. Нужно было выйти на воздух, иначе был риск просто задохнуться от напряжения. Это оказалось страшнее, чем я себе представляла. Они — страшные люди. И теперь они здесь, в одном здании со мной. Нет уверенности в их следующем шаге.
* * *Шла по коридору в сторону выхода и старалась глубоко дышать, чтобы не заплакать. Этого точно допустить нельзя, иначе будет скандал.
— Вера! Подожди! — прозвучало со спины.
Господи. Пожалуйста, только не это! Если я сейчас побегу- это будет слишком неуместно? Где мой муж? Где кто-нибудь, кто спасет меня? Так. Меня же не убьют в конце концов. Не убьют же?
Тем временем шаги становились все ближе, а я продолжала делать вид, что не слышу обращения.
— Да подожди ты! — прокричал Давид, обхватывая меня за локоть. Догнал. Я пропала.
— Давид? Ой, я тебя не заметила. — усиленно притворяемся дурочкой. Он знал меня прежнюю, когда от его голоса я замирала как кролик перед удавом. Сейчас перед ним другой человек, и он об этом не догадывается.
Мне чертовски страшно вот так стоять перед ним после все что было, после всего, что сделала его семья со мной. Но, если проблема настигла меня лицом к лицу, и избежать этого не получилось, я буду смотреть в глаза своему страху.
У каждого человека заложены древние реакции на стресс, и у всех они примерно одинаковые. Разделить их можно на три типа: бей, беги, замри. Каждый из типов говорит сам за себя.
Если раньше, до всех этих событий, моей реакцией на стресс было «замереть», сделать вид, что я часть мебели в комнате и надеяться что буря обойдет меня стороной. Это не работало, но я продолжала так себя вести, каждый раз надеясь на лучший исход.
После известия о предательстве Давида и моих родителей, после избиения, моя реакция изменилась. Теперь от проблем я сбегала. И на тот момент это был единственный и адекватный способ выжить.
Сейчас я хочу прямо смотреть своему страху в глаза.
Каждая реакция на стресс — нормальная. И иногда там, где уместен только побег, сопротивление может оказаться смертельной ошибкой. Для того, чтобы осознать, что «замирать» и убегать — не стыдно, что я не трусиха, которая позорно сбежала, не сумела дать отпор, я прошла слишком длинный путь.
