Отец всегда был для нее элегантным, хорошо воспитанным незнакомцем, с которым время от времени приходилось разговаривать. Сегодня был как раз тот самый случай. Тея всегда стремилась сделать их встречи короткими и по возможности официальными.
Граф нахмурился.
– Я ждал твоего визита. Энтони вчера вечером вернулся и сообщил, что проиграл аукцион в Лондоне.
Тея подошла к широкому столу красного дерева и заявила:
– Да, именно поэтому я здесь. Тот арабский скакун – мой.
– Это очень дорогая игрушка, Теодора, – жестко парировал Блэкстоун. – Ты даже не представляешь, за какую цену он в конце концов ушел.
Тея сжала губы. Он опять назвал ее «Теодора», как всегда. Никто не зовет ее так, только он. А вот на его замечание по поводу цены лошади ей хочется ответить: «В таком случае, может, не стоило его продавать, чтобы потом не пришлось покупать», – но вместо этого она сказала:
– Я разрешила Энтони взять деньги из моего приданого, если потребуется. Ведь не может же лошадь стоить больше.
Тее огромного труда стоило оставаться спокойной, хотя все в ней кипело и бурлило от обиды и досады.
Граф откинулся на спинку стула и прищурился.
– Отдать твое приданое за лошадь? Прежде всего, я ни под каким видом не одобрил бы подобную сделку. Но что, если я скажу, что за эту лошадь отдали изначально установленную цену плюс твое приданое и все это умножили на два?
У Теи отвисла челюсть, но она быстро пришла в себя, захлопнула рот и выдохнула:
– Этого не может быть! Ни одного арабского скакуна не продавали за такие деньги.
– Поверь, именно за такую цену он и ушел. Я сам был потрясен, когда узнал. Не сомневаюсь, что Энтони сделал все возможное, но я не давал ему разрешения тратить даже половину такой суммы.
– Не могу поверить, чтобы хоть кто-то заплатил так много, – отозвалась Тея, подперев подбородок большим пальцем, и покачала головой, пытаясь переварить поразительную новость. Кто мог заплатить такую цену? Это же абсурд. Животное, конечно, великолепное, почти идеальный образец лошадиного племени, но такие деньги… это просто бред.
– Я подозреваю, что это как-то связано с историей скакуна: прежде он принадлежал герцогу Харлоу, – добавил граф.
Брови Теи сошлись в ниточку.
– Герцог Хар…
Договорить ей не дал Энтони, шагнувший в кабинет.
– Входи, Энтони, мы как раз говорим о том, что касается нас всех.
– Боюсь, Тея кинется на меня и выцарапает глаза, – отозвался тот, усмехнувшись, но все же вошел в кабинет, хотя и продолжал внимательно наблюдать за сестрой.
Тея же, скрестив руки на груди, уставилась на брата.
– Отец только что сказал, за сколько продали араба.
Энтони вздохнул.
