— Джанмарко! Да я о тебе заботился все эти годы! Я тебя вырастил и воспитал! И такая черная неблагодарность!
— Маркиз, я приезжал зимой, сразу после того, как стал совершеннолетним, — свысока глядя на возмущающегося аристократа, сообщил Марко. — И провел расследование. Навестил стряпчих, управляющих, банк. По моему приказу провели тщательную финансовую проверку. Все бумаги с точными суммами и указаниями, сколько, когда и что именно вы украли у меня, хранятся у адвоката нашей семьи. Вы ведь его знаете, не так ли? И даже пытались подкупить и запугать.
— Что?! У него хватило наглости?! Это наговор! Всё ложь! И ты лжешь.
— Марко, а можно я пламенно обниму твоего опекуна, — подала я голос. — Он так заботился о тебе. Так хорошо следил за твоим состоянием и землями… Он вырастил тебя. Я ведь твоя жена, так можно мне его обнять за тебя?
Маркиз Лоттенис перестал верещать и в ужасе уставился на мои вытянутые к нему руки, объятые огнем.
— Эт-то… к-кто?
— Это моя жена, маркиз, — любезно пояснил Марко. — Ее высочество Элисса Эфрейн, герцогиня Тесоро. Маг огня.
Толстяк всхлипнул, осел на землю и вытаращился на меня, глотая ртом воздух.
Нет, ну так даже неинтересно! Я требую настоящей драки или хотя бы бурных и ярких разборок."
"— И куда его? — брезгливо мазнув взглядом по растекшейся по земле горе сала, спросил Марко у командира отряда.
— У нас приказ его величества — отправить маркиза Лоттениса в столицу. Состоится суд.
— И всё? — возмутилась я. — Марко, так несправедливо. Я негодую! А как же покидаться огненными шарами? Сжечь что-нибудь?
— Не надо ничего сжигать, дорогая, — закусив губу, чтобы не рассмеяться, ответил муж.
— Ну как это не надо? А отправить противного жадного опекуна к хрынам?! Ну, Марко! Я ведь уже настроилась! Это нечестно — лишать меня удовольствия. Ну дай, я хоть что-нибудь спалю, а?
Гвардейцы, окружавшие нас, начали как-то подозрительно покашливать.
— Элька, это теперь твой дом. Ты уверена, что хочешь в нем что-то спалить? — не выдержав, хохотнул герцог Тесоро.
— Ну хоть что-нибудь! Можно я хотя бы выцарапаю глаза твоему бывшему опекуну?
Маркиз, который уже пришел в себя и перестал напоминать выброшенную на берег рыбину, сдавленно захрипел и заполз за спину командира гвардейцев.
— Нет? — правильно поняла я отрицательное качание головой мужа. — Ладно… Тогда я сожгу все вещи этого типа. И… и вот их вещи тоже! — указала я на прихлебателей маркиза Лоттениса. — Их самих тоже нельзя сжечь?
Группа проштрафившихся аристократов оценила перспективы, мою полыхающую шевелюру и руки и решила, что лучше королевский суд, чем общение с огненной принцессой Эфрейн.
