— Как показывает практика, — невозмутимо заявляет его друг, — главный олень здесь ты! Такую семью проморгать!

Я с интересом жду очередную язвительную реплику Максима, но вместо этого он с серьезным видом заявляет:

— Я в курсе. Но тебе, действительно пора, дружище. У меня тут, знаешь ли, одно важное дело намечается.

— Какое такое дело? — неудоуменно переспрашиваю, когда за Артуром закрывается дверь.

— Важное, — авторитетно заявляет Максим и тут же истошно вопит: — Малинка, время!

После этих слов из гостиной выбегает дочь с бабушками, а Горский достает из кармана кольцо с поистине огромным камнем и падает на одно колено.

Эпилог 1

— Ты уверен? — в шоке переспрашиваю. — Хочешь сказать, что наша дочь ходит в детский сад, на гимнастику, на подготовку к школе и в бассейн по воскресеньям, но ветрянкой она заразилась не от кого-то из детей, а от Трабера??

Максим лишь разводит руками, кивая на свой телефон. Дескать, за что купил, за то продал, дорогая.

— Как он себя чувствует? В его возрасте эта болезнь чревата осложнениями.

— Сейчас уже все нормально, но говорит, что два дня лежал трупом.

— Господи, ну почему нам не позвонил-то?

За последние несколько месяцев Артур Трабер из лучшего друга моего мужа превратился в самого настоящего члена семьи.

Впрочем, Макс все отрицал и заверял меня, что мне показалось, а он просто надеялся, что его друг, прикоснувшись хоть немного к нашему семейному счастью, задумается наконец о том, чтобы тоже познать все прелести отцовства.

Обычно такое поведение свойственно новоиспеченным мамам, которые на любой вопрос бросают “вот родишь, и поймешь”, но Максима это совсем не смущает.

"— Сказал, что за ним было кому ухаживать. Видимо, нашел себе медсестру.

— То, что одна из его девиц надела костюм из сексшопа, еще не делает ее медсестрой, — закатываю глаза. — И вообще, судя по тем девушкам, с которыми он обычно проводит время, они и бульон-то сварить не могут, не то что температуру измерить.

— Да все у него хорошо, не переживай.

— У вас, Максим первый? — скептически задираю бровь.

— Нет, у нас — это как раз у Максима второго, — смеется он.

— Еще раз повторяю, я не буду называть сына Максимом, — авторитетно поглаживаю свой живот.

— Думаешь я сам мечтаю о Максим Максимыче? — возмущается он. — Но пока мы не определились с именем, надо же его как-то называть.

— Есть куча вариантов, — заявляю уверенно. — Ребенок, малыш…

— Это всего два, — смеется он. — Я люблю говорить о сыне и не хочу повторяться.