— Даже если он мой отец, Арди, как я могу простить его за то, как он поступил с матушкой? Он воспользовался ее зависимым положением, соблазнил ее, а потом прогнал.

Подумав об этом, я содрогнулась. Матушка тогда была моложе, чем я сейчас, и если она и допустила ошибку, доверившись сыну своего нанимателя, то винить в этом следовало совсем не ее.

— Может быть, всё было не совсем так, мадемуазель Луиза, — покачала головой Рикарда. — Мне показалось, что ваша матушка искренне любила его, а такое вряд ли бы было возможно, если бы он был совсем бесчестным человеком. Возможно, он и хотел жениться на ней, но был слишком молод, чтобы пойти против воли родителей и настоять на своем.

Но, выходит, он помнил о вас все эти годы. А уж брошь, поверьте мне, и впрямь вещица дорогая. А если он не показался вам прежде, так, наверно, потому что этого не хотела ваша матушка. А сейчас он узнал о ее болезни и решил вам помочь.

— Значит, ты думаешь, что я должна поехать к человеку, которого никогда не видела, и который для меня совсем чужой?

Я нуждалась в том, чтобы она возразила, но она только скупо кивнула в ответ.

— Полагаю, так будет лучше, мадемуазель.

Если вы останетесь здесь, барон Дюко не оставит вас в покое. Я знаю, вы хотели поехать в столицу, но это слишком опасно для молодой девушки. А герцог — всё-таки ваш отец. Возможно, он не признаете вас официально, но вы в этом и не нуждаетесь — у вас есть собственное имя. Но если он захочет помочь вам деньгами или протекцией — то стоит ли отказываться от этого?

Я ухватилась за эту мысль. Если герцог даст нам денег на лечение матушки, то я не имею права этим пренебречь.

Тот сапфировый гарнитур, о котором мы вспомнили сегодня, был продан еще месяц назад — и, боюсь, воспользовавшись моей неопытностью, ювелир с Ратушной площади не дал мне за него и половину его настоящей стоимости.

Но нам нужны были деньги — никто из местных докторов не мог определить ни причину матушкиной болезни, ни способы ее лечения, и мне пришлось пригласить специалиста из столицы. Но даже доктор с дипломом магической академии не смог поставить точный диагноз — лишь посоветовал свозить матушку в канзийский Тулен, к источнику Святого Николая. Но денег на это у нас уже не осталось.

И хотя слова служанки звучали разумно, я всё-таки продолжала сомневаться.

Мне казалось, что, познакомившись с герцогом Эрсаном без одобрения матушки, я вероломно вторгнусь в ее прошлое. В то прошлое, которое она пыталась сохранить в тайне.

— Нет, Арди, нет! Я скажу этому месье завтра, что не желаю знать никакого герцога!

Но ночь оказалась бессонной, и бодрствуя почти до рассвета, я многократно вспомнила каждое слово из вечерних разговоров. Оставшись здесь, я не смогу помочь матушке. Напротив, возможно, я лишу ее единственного шанса на выздоровление.