Тот сразу же вспыхнул, и монстр оглушающе запищал, а я обнял металлическую махину, позволяя текущей из себя крови вливаться в обелиск.
Он ещё ярче засиял, а затем раздался «бабах», и нас окатило дождём… Золотым и горячим.
Кровь! Это была золотая кровь, а не то, что могли подумать некоторые извращенцы.
Мои раны тут же зашипели, стремительно зарастая, а в голову ударил адреналин. Миг, и я уже мчался к проблемным женщинам, а те сидят на коленях в золотых лужах.
Схватив Олю, метнул её в небо, а затем Лизу с Аней.
Очухавшаяся Альма, повинуясь моему приказу, ударила по троице потоком воды, а затем я поймал одну за другой и прижал к себе.
— Вечно всё идёт через задницу… — простонал я, глядя на золотых женщин. Они потеряли сознание, получив столько крови, но обошлось. Резать им вены не пришлось…"
"В этой крови очень много энергии, которая подобна той, что в янтаре, полученном нами на озере в Нягани. Обилие этой энергии может убить. Это как баллон, в который пытаются закачать слишком много воды. Он лопнет от давления…
— Сергей! — примчался Вождь, и выглядел он потрясённым, ну и мокрым с головы до ног. И да… Глядя на монстра, прикованного к обелиску, другой реакции быть не может.
Там остался лишь скелет. Как долго он останется скелетом, я не знаю, но если вовремя срезать нарастающую плоть, то, думаю, проблем больше не будет с чудовищем. Да и энергетическое давление почти сошло на нет.
А ещё всё вокруг в кровище и мясе…
— Ты смог! Ты действительно смог! — человек-шар упал на колени и начал кому-то молиться и благодарить на своём языке. А я посмотрел на Еву. Росомаха лизала золотую лужу. Дриады застыли и одеревенели, а Альма… Да, блин!
Золотая кровь растворяет одежду, поэтому с Альмы спала её «маскировка», а там полностью человеческая половина женщины, которую словно усадили на паучью тушку.
Дриады всё ещё мутируют, Марина сидит на коленях в облезлой одежде и смотрит на золотую лужу под ногами. Да и с девчат одежда сползает. Я уже голый, но ощущаю, как сдуваюсь. Жир сжигается, а затем послышался рёв живота.
— Сергей… — заговорил Вождь, смотрящий на Альму. — Я и мои люди унесём эту тайну в могилу. А племя навечно в долгу перед тобой. Но скажи уже, что делать. Я немного растерян.
— Что-что… Добычу собирать! И жрать! Будем жрать! На нас сейчас такой жор нападёт, что будем есть всё, что найдём, даже сырое мясо.
Усадив женщин на сухую траву, накинул на них ткань и принялся устанавливать походную кухню. Прямо здесь.
Примчалась росомаха и притащила большой кусок мяса. А затем подкатила ко мне Марину. Та с трудом держалась, но если отзовётся, то Оле будет тяжко. Поэтому я пустил женщине кровь, и из вен полилась золотая жижа, которую Ева собирала в чашки.
Сам я уже жарил мясо, пока сознание не помутнело.
