О том, чтобы занять сидячее место, не могло быть и речи. А стоя занимала столько места, что слышала в свой адрес множество эпитетов с ярко окрашенной экспрессией.
Однажды я почти заняла последнее сидячее место! Я стремилась к нему, как утопающий к берегу, но мужчина лет тридцати, что стоял за мной в очереди, оказался быстрее и плюхнулся на сидение перед моим носом. А потом нагло уткнулся в телефон, делая вид, что всегда здесь сидел.
Я не стала ругаться, требуя справедливости, но и молчать не стала. Поддавшись эмоциям, осторожно вынула из его уха наушник и громко, на весь автобус, заявила:
— Уступите место беременной женщине!
Да, у меня есть животик. И бёдра широкие. И грудь очень-очень пышная… Скажем прямо — я полная! Но с тех пор мне всегда уступали место в автобусе, думая, что я беременна. Именно этот случай пришёл на ум в момент наглой лжи мачехи Одэллии.
— О, так вот почему она пополнела, — шепнул кто-то.
— Всегда говорила, что беременность украшает женщину, — вторил другой голос.
— Теперь понятно, почему закостенелый холостяк Ревск решил жениться! — глумливо хохотнул третий.
Фуллия, которая только что играла убитую горем вдову, — не очень-то достоверно, к слову! — теперь действительно выглядела жалко. Глаза расширились, лицо посерело, нижняя челюсть мелко-мелко затряслась.
Женн отшатнулся так, будто у меня уже отошли воды, и ему придётся лично принимать роды. Несостоявшийся жених поспешил скрыться под смешки окружающих. Я же прощалась с репутацией невинной девы, которая, если честно, мне не особо была нужна. Меня вполне бы устроило жить в маленькой усадьбе, выращивать кабачки и…
«Почему я упомянула Стаца⁈»
Мысль поразила меня, как гром среди ясного неба. Да, я ответила на выпад мачехи так, что ни у кого не осталось сомнений в моей победе. Но зачем было рушить репутацию генерала Карающего меча?
За миг до «признания» мне показалось это хорошей идеей. Разумеется, ни у кого и сомнений не возникло. Ведь господин Ревск, судя по поведению в нашу первую встречу, тот ещё ловелас!
Для горожан не секрет, что генерал едва ли не каждый день посещал усадьбу, где жила одинокая девушка. Моим словам поверили, и замуж на Женна выходить не придётся. На мою свободу и имущество больше никто не будет покушаться, но что станет с честью Ревска? Всё же это не современный мир, где секс до свадьбы в порядке вещей.
Совесть грызла меня с таким же упоением, как малышка Ания кабачковые чипсы.
Я виновато покосилась на мужчину, который, в отличие от окружающих, шумно и жадно обсуждающих скандальную новость, не проронил ни слова.
— Господин Ревск?
Стац был бледен. Взгляд устремлён вперёд. Губы сжаты в тонкую линию.
У меня нехорошо стиснуло грудь.
«Боже, ну почему я поддалась эмоциям? — корила себя.
