— Ты хоть знаешь, как я перепугалась, когда ты опять сбежала?!
— Потому что ты держишь меня в клетке! А я хочу свободы! И… Вот! Я себе мужа нашла! — выкрикнула та в ответ, указывая на меня, и её тут же со всей силы по спине огрел хвост Блэр. — Больно же! Дылда тупая!
— Завидуй моему росту, жирная коротышка, — ухмыльнулась беловолосая.
— Мужа?! — глаза Полины налились кровью, и она уставилась на меня.
— Не впутывай меня в фантазии своей дочери, — тут же возразил я.
Фыркнув, Полина пошла к дочери, а Высшие, которые из местных, поспешили уйти подальше.
Четырёхметровый клещ и росомаха, чья длина без хвоста едва превышает метр, были несопоставимы по размерам. Вот только монстры всё равно начали бой, и мне казалось, что они готовы убить друг друга. А может, и не показалось…
Четырёхметровый клещ поднял передние лапы и обрушил на зверька, похожего на медведя, только маленького.
Вот только вместо кровищи и мяса был попросту слегка сдавленный и очень злой монстр. Хотя сила удара была что надо. Я даже ощутил вибрацию земли…
Росомаха начала загребать лапами с острыми когтями, и мне было больно на это смотреть. Коротышка тянула себя вперёд, а тело, словно желе, проскальзывало под лапами монстрами. Клещ давил всеми силами и пищал, но росомаха вырвалась и набросилась на мать."
"Когти у росомахи оказались на удивление мощными, потому как на теле клеща появились глубокие борозды.
Раздался вопль, и хлынула кровь, но росомаха не знала жалости и яростно махала лапами, оставляя на теле клеща ещё больше жутких ран. Однако Ева прозевала атаку, и лапа клеща вонзилась ей в затылок!
На миг сознание покинуло взгляд росомахи, а клещ вцепился в шею Евы и начал трясти ей, будто это не дочь, а мешок с картошкой… Однако росомаха очень быстро пришла в себя и попыталась вырваться.
Ева яростно и угрожающе рычала, но вскоре раздался болезненный скулёж, и хлынула кровь… Клещ что, только сейчас смог прокусить эту шкуру? Из чего она сделана?.. Ладно, я отвлёкся, потом узнаю.
Клещ немного помучил росомаху и бросил в ближайшее дерево. Удар вышел мощный, и дерево, выращенное Николь, пошатнулось, и в глуби его ствола раздался жалобный треск.






