Другое дело, что сейчас я не могу их приглашать, поскольку не могу гарантировать безопасность их сотрудников. У нас тут война, знаете ли.

Завершив деловые переговоры с геологами я безжалостно вырвал Прокопьича из нирваны, в которую он уже успел погрузиться почти полностью.

И мы с ним приступили к планированию наших дальнейших действий.

Трезво отдавая себе отчёт в том, что ресурсов у нас кот наплакал, мы пришли к однозначному выводу, что длительную войну на истощение мы неминуемо проиграем.

Следовательно, нам, кровь из носа, нужно было закончить этот конфликт как можно быстрее. И закончить его, как вы понимаете, на наших условиях. Иное меня категорически не устраивает.

Посовещавшись, мы пришли к выводу, что необходимо устранить самого Василия Троекотова, и сделать это как можно быстрее.

Из краткой справки, которую мне предоставил Семён, я узнал, что род Троекотовых тоже не может похвастаться особой многочисленностью, так что с устранением Василия мы гарантировано сможем диктовать наши условия тем, кто останется.

А останутся там только три человека.

Первый, это отец нашего оппонента. Тому уже далеко за семьдесят и он уже давно и глубоко погрузился в старческий маразм, так что его можно, вообще, в расчёт не принимать.

Оставшаяся пара, это жена Троекотова, Февронья, женщина весьма зашуганная своим авторитарным мужем, боязливая, нерешительная и безвольная.

И третий человек — это малолетняя дочь, которой сейчас только шесть лет, и она, соответственно, тоже ни на что влиять не может.

Таким образом, если нам удаётся устранить нашего главного оппонента, остальные члены рода вообще никаких неприятностей доставить нам не смогут, и всё, что мы им предложим подписать, будет ими безропотно подписано.

Да, главное, это добраться до Василия Троекотова и ухитриться свернуть ему шею. А вот с тем, чтобы добраться до него, сразу обозначилась масса трудностей.

И мы с Семёном напряжённо продумывали последовательность наших действий и довольно долго перебирали различные варианты.

За время обсуждения этой проблемы мы уговорили ту бутыль коньяка, что изначально стояла на столе, и уже собирались послать служанку за следующей, как к нам вошла наша, наконец проснувшаяся, красавица — Лиза.

— Елизавета Петровна, — ухмыльнулся Семён, — вы замечательно выглядите, отдохнули, выспались…

— Семён, — Лиза строго посмотрела на Прокопьича, — хватит уже издеваться над бедной девушкой.

— Ладно, — милостиво согласился дядька, — не буду.

— А что это вы тут устроились то? — спросила сестра, окинув взглядом бутылку, бокалы и остатки закуски, стоявшие на столе.