— Никто сюда не придет, — он словно спрут многорукий! Держит меня одной ладонью как-то так, что не пошевелиться, зубами раздирает упаковку презерватива, усмехается, видя мой сумасшедший, напуганный взгляд, раскатывает по члену латекс, а затем легко приподнимает все так же, одной рукой! Сильный, длиннолапый гад! И насаживает, медленно, так мучительно медленно… Наслаждаясь каждым легким изменением в моем лице по мере того, как проникновение усиливается…
— Хорошо… — шепчет он, шаря по моему испуганному лицу жадным, бешеным взглядом, — хорошо, Эммануэ-э-эль…
Голос его шарашит по нервам своей тягучестью, диким предвкушением того, что будет… Ох, что будет…
Я не могу ничего сказать, слов нет, только отдельные звуки, нечленораздельные совершенно. Внутри дикое растяжение, потому что природа Илью очень щедро одарила, и сейчас вся ее щедрость — во мне. И привыкнуть бы к этому! Почему вчера все ощущалось по-другому? Тогда от испуга, что ли, все расширилось?
А сейчас, насухую, без поддержки эндорфинов, что вбросил в кровь вчера организм, осознавший, какой невероятной опасности избежал, все совсем по-другому… И даже то, что кончила только что, не особенно помогает…
Он огромный, просто невероятный. И такой жесткий. И такой горячий. И такой… Ой…
— Хорошо-о-о-о… — снова тянет своим невозможно сексуальным голосом Илья, а затем одним движением насаживает меня на себя полностью, вызывая испуганный вскрик.
А до этого что, еще не все, что ли, было???
Как я ходить-то теперь буду? Как я завтра работать?..
Но тут Илья начинает двигаться, и все мысли окончательно покидают мою и без того затуманенную происходящим голову.
Я не могу ни о чем думать, только ощущать, ловить волны удовольствия, проходящие через мое тело, словно через оголенный провод, смотреть в безумно жесткие, властные глаза моего ангела-спасителя, искусителя, демона, и много кого еще, умирать от каждого глубокого движения в себе, цепляться за каменные плечи, предплечья, запястья с рельефными венами много занимающегося тяжелым физическим трудом человека, за цепи качелей, мерно раскачивающихся в такт нашем бесстыдному ритму…
Голова кружится, кружится, и мир вокруг кружится, и небо над нами, все в звездах, крутится, словно я на карусели, и город за спиной горит огнями, я вижу его в перевернутом положении, потому что мой жесткий любовник в какой-то момент просто отклоняет меня назад, заставляя чуть ли не макушкой коснуться земли и держа железными ладонями за бедра. Ритм при этом бешеный, я беспомощно упираюсь руками в сухой песок, пытаясь обрести хотя бы видимость устойчивости.
Но меня и этого лишают, возвращая обратно, потому что моему спасителю, судя по всему, ужасно нравится смотреть мне в глаза, пока трахает. Он этого хочет.
И я слушаюсь. Смотрю.
