Потирает щеку, смотрит на меня с нереальным удивлением, прямо как босс пару минут назад:
— Ты чего, Эмик? Взбесилась, что ли?
— Нет, это вы вокруг все взбесились, — рычу я, — какого черта, Колесников? С чего ты решил, что меня можно так хватать?
— Ну… Мы же, вроде, переспали… Или тебе так не понравилось? Так я просто не в форме был, Эмик, я могу лучше, сейчас увидишь!..
— Так, стоп! Вот стоп сейчас, Колесников! — выставляю перед собой ладонь, тормозя эту машину для секса, — с чего ты вообще взял, что мы с тобой переспали?
— Ну, Э-э-эмик… — тянет он, масляно улыбаясь, просто фу, вот фу! — ну ты чего? Стесняешься? Ну ладно тебе… Мне все понравилось, ты была великолепна… А если тебе что-то не зашло, то я говорю тебе, надо просто повторить… Ты мне всегда нравилась, еще со школы. Помнишь же? На выпускном…"
"— На выпускном ты получил по яйцам, Колесников, — язвительно напоминаю я ему этот грустный в судьбе любого мужика момент, — это вообще не подходит под категорию “нравится”. Ты мне не нравился никогда. И сейчас — тоже. Как человек — да. А вот как мужик…
— Э-э-э… — для Колесникова мои откровения — полная неожиданность, он стоит, удивленно хлопает ресницами, осматривает меня, явно в поисках изъянов, мешающих мне полюбить его, такого нереально крутого, — а тогда зачем ты со мной трахалась? По пьяни, что ли? И не помнишь ничего?
— И ты ничего не помнишь, Колесников, — фыркаю я, — потому что не было у нас ничего. И не надо мне в уши свистеть. Ты нажрался до поросячьего визга, и я тебя домой отбуксировала. Вот и все.
— А почему мы голые проснулись в одной кровати? — коварно спрашивает Колесников, — нет, ты, Эмик, чего-то ерундишь…
— Да я тебя пожалела, раздела, чтоб спать было легче! — выхожу я из себя, — а потом сама сняла костюм морковки, потому что задолбал он меня! И засмотрелась на твое небо, оно очень залипательное… И заснула… Просто заснула, Колесников! Потому что устала, как лошадь! Так бывает! И все! Все!
Колесников напряженно размышляет, разглядывая меня и выискивая в моих словах обман.
Отвечаю ему прямым, крайне честным взглядом, складываю руки на груди, поднимаю бровь с вызовом.
И Колесников сдувается под моим напором.
— Чего, реально ничего не было, да? — грустно переспрашивает он, — а ты уверена? Может, просто не помнишь? Может, повторим и вспомнишь?
— Только в твоих фантазиях. Колесников… — вздыхаю я, — ничего не было. И не будет. Снимай уже осаду.
— У тебя кто-то есть? — хмурится он, и я в первое мгновение очень хочу сказать, что да, есть, но потом что-то тормозит. Вот уж с кем точно не стоит обсуждать свою личную жизнь, так это с ним.
— Это не имеет значения, — говорю я и, припомнив еще кое-что, продолжаю, — и позвони, будь добр, Мирочке, скажи, что у нас ничего не было.
