Парень испугался, даже вскочил, оглядывая мои телеса:
— Зачем это, госпожа?
Я вздохнула, сдерживая смех.
— Не бойся, приставать не буду. Ложись, говорю, проклятье снимать буду.
Тот, подозрительно на меня посматривая, все-таки послушался и лег на скамейку.
Я, кряхтя, поднялась. Как же у меня все мышцы заболели. Ой, не могу. Поприседать что ли? Скажу, что колдую так. Не, - не при конюхе.
Подошла к нему и стала снимать с себя цепочку с подвеской. Кстати, за украшения я пока только эту безделицу наблюдала. Не забыть у Киры поинтересоваться, что у меня из лучших друзей девушек имеется.
— Ну, приступим. — Я стала раскачивать над лицом подвеску и замогильным голосом вещать: — Ты идешь по лесу. Птички поют, колокольчики звенят. Ты в безопасности, и тут тебе на встречу выскакивает табун лошадей. Ты в безопасности. Вдруг самый крутой конь, вожак, подходит к тебе и смотрит тебе в глаза. Его глаза — это твои глаза. Его тело — твое тело. Его писюн — твой писюн. Огромный такой и, прикинь, — твой! И стоит как железный! Вставай! Эй, проклятый! Заснул что ли?
Тот резко открыл глаза.
— Вставай, говорю. Иди к своей кобылице. Тот поднялся и зигзагом пошел по дорожке.
Подошла Кира и задумчиво проводила его взглядом:"
"— Что это он так странно идет? Как будто ему что-то мешает в штанах.
Я хмыкнула. Судя по походке — помогло сглаженному нашему.
Вдалеке раздались два удара колокола.
— Кира, бегом! Мне ж на работу надо, — и затрусила по дорожке, приподняв юбку. Бедные мои мышцы. Бедные мои ноги.
— Какая работа, госпожа? — пристроилась Кира к бегущей мне.
— Императрицу-мать выгуливать. Прогуливать такие мероприятия нам нельзя, иначе за старого козла выдадут.
— Ой, такое нам не надо. Витиру-то помогли?
— А это ты завтра узнаешь у него с утреца, — и я подмигнула ей заговорщицки.— Новости не забудь собрать. Да и про принца тоже. Кто владеет информацией — правит миром.
Кира хохотнула. Мы успели. Правда, я думала, что сейчас рухну прямо здесь же. Такие физические нагрузки мне явно пока противопоказаны. За женихами пока рано на охоту выходить.
Засунув готовое выскочить из груди сердце обратно, как и почти выскочившие от забега объемные сиси в платье, я склонилась в поклоне.
Матерь только сошла с крыльца. Ее крыска радостно металась между юбок, принюхиваясь то к одной, то к другой. Народа прибавилось. Кавалеры разных мастей крутились тут же. Правда, принцу они были не соперники, со своей брутальной индейской красотой Чингачгук был на сто шагов впереди. Но и ничего себе тоже встречались.
У Никафондоры пухленькая губа была не дура, когда она глаз на принца положила. Но сегодня пока не до отбора. Я плелась тихо за толпой, думая, может, как-то затеряться среди кустиков и дома покопаться в шкатулке с письмами.
