Справедливости ради, банановое пиво было близко к тому, чтобы одолеть Лидку. Потому что эту сумасшедшую я почти забыл, а при воспоминании о вкусе крафтового дерьма меня до сих пор передергивало.

Когда я закончил, Форсварар поднялся и подошел ко мне вплотную. Словно с его места я мог что-то не услышать.

— Я верю тебе. И считаю, что ты поступил правильно. В противном случае, вы бы все умерли. Много смертных гибло рядом с Безумным во время инициаций. Таково бремя его хиста.

— Вы об этом знаете и так спокойно говорите?

— Все об этом знают. Но это единственный способ стать рубежником. Других твареловов у нас нет.

Форсварар покусал губы и стал говорить, медленно поднимая руку для рукопожатия.

— Но я против того, чтобы ты ушел прямо сейчас. Потому что не хочу, чтобы между тобой и Анфаларом была какая-то недосказанность или обида. Я очень прошу тебя дождаться, когда он придет в себя. Наш лекарь работает с ним. Думаю, это случится скоро.

И руку не убирает, гад. Мол, очень тебя прошу, но ты уж пообещай хистом, будь любезен. Я вспомнил, как подкосились ноги, когда я нарушил обещание. И это я ведь просто Анфалара сознания лишил, не намереваясь убить. Думаю, попробуй сбежать, меня можно будет высушить и повесить на стену в качестве шкуры. Тут как раз немного мрачновато, надо разбавить интерьер. Внести пару красок из моего мира.

Поэтому я пожал руку, пусть мне больше всего хотелось сбежать. Так, на всякий случай. Анфалар хороший мужик и все такое. Но когда проходит немного времени, мы начинаем более разумно смотреть на произошедшее с нами. Проблема в том, что у каждого свой срок, чтобы остыть. Бабушка мне так и говорила: «Мотя, с я тобой пять минут не разговариваю». А Костян один раз на неделю бойкот объявил.

— Тогда ответь на мои вопросы, — сказал я. — Ты обещал, что когда я…

— Я помню, — прервал меня Форсварар. — Спрашивай.

— Что произошло с Машельхе и Рехоном из семьи Морт?

— Семья Морт, — задумчиво ответил Форсварар. — Дай мне собраться с мыслями.

Он подошел с трону, сел на него и будто бы вынул из тела какую-то кость. Я так и не понял, что именно. Нечто вытянутое, острое, ослепительно белое. А после сразу спрятал на Слове.

И снова стал самим собой. Старым ведуном, который устал от жизни.

— Ахаха, — рассмеялась Лихо.

Юния по-прежнему была не в лучшей форме. Это я понял по ее тону. Обычно бархатистый, завораживающий, теперь он стал старческим, гавкающим.

— Вот в чем дело, сс… — произнесла нечисть. — Старая уловка, но всегда работает.

— Какая уловка? — удивился я.

— Очень дорогая, сс… Во всех смыслах. Лучше спроси, сколько твоему новому другу лет?

— Какая уловка, Матвей? — меж тем поинтересовался правитель.

Ну да, у нас же с Лихо связь напоминала наушник. Ее никто не слышит, меня все.