А уж последнюю главу дописать нетрудно, да, Ксюша?
– Да, – согласилась Ксения, у которой отчего-то сильно щипало глаза. – Нет больше никакого проклятия Варлаама. Жаль только, что ни Вика, ни Николай Петрович не дожили до сегодняшнего дня.
– Похороны в понедельник, – тихо сказал Соболев. – Я организовал. Их обоих рядом с Анастасией Угловской похоронят. Будут рядышком внучка, бабушка и человек, который ее всю жизнь любил. Светлая им память.
– Что теперь? – тихо спросила Ксения у Андрея, когда все наконец разъехались.
Часы показывали начало седьмого, и она вдруг поняла, что сильно устала от обилия впечатлений и событий этого дня.
– Если ты спрашиваешь про сегодня, то мы сейчас сходим проведать твою дочь, все ей расскажем, что-нибудь вместе поедим и перевезем тебя ко мне.
– К тебе?
– В дом моей бабушки, которой ты, кстати, очень сильно бы понравилась. Я это знаю. А если ты спрашиваешь про вообще, то я думаю, что мы с тобой побудем в Малодвинске еще с месяц. Подготовим экспозицию для музея, посмотрим, как будет смотреться Одигитрия в церкви, поддержим твою дочь в начале учебного года, а потом потихоньку поедем в Москву.
"В голосе его звучало затаенное волнение. Этот мужчина был готов понять, что любая мать всегда выбирает своего ребенка. Даже если это убивает любовь всей ее жизни. Ксения прислушалась к себе, чуть удивленно улыбнулась.
– Нет, Мила – взрослая женщина, умеющая принимать решения и за них отвечать. Моя готовность приехать сюда помогла ей пережить предательство, но со всем остальным она точно справится. Зная ее характер, я убеждена, что до конца учебного года она своих учеников не бросит, но и сама не пропадет.
Погодин тихо обнял ее, прижав голову к своему плечу. Через открытую форточку издалека доносился колокольный звон, свидетельствуя об окончании субботней вечерни.
– Очень Викторию жалко, – сказала Ксения. – Пусть даже я никогда ее не видела, но девушка, похоже, была чудесная. И Валевского тоже. Я бы очень хотела с ним познакомиться. Это так странно – переживать из-за смерти двух незнакомых людей, но я, пожалуй, действительно горюю.
– «Смерть каждого человека умаляет и меня, ибо я един со всем человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе», – процитировал Андрей.
– Это Хемингуэй? – спросила Ксения и тут же смутилась, потому что обнимающий ее мужчина тихонько засмеялся.
– Это Джон Донн, английский поэт и проповедник, настоятель лондонского собора Святого Павла. Хемингуэй просто использовал его цитату.
