Пока без классного руководства, и только на четверть ставки, но я так люблю свою работу, что рада и этому!
Все наладилось, все стало хорошо и понятно. Кроме того, что не дает мне заснуть – мои отношения с Юрой! Это уже не дружба, но еще и не любовь. И вообще не понятно, что это такое? Ни Волков, ни Коля не знаю, что меня с Юрой что-то связывает, а он… так бы и треснула… приходит в гости, пьет чай, вздыхает тяжко-тяжко и молчит.
Молчит, собака такая!
И я молчу вместе с ним!
А теперь эти письма, от которых никак не отвертишься!
Я совсем измучила себя, заснула уже когда капитан объявил посадку и первый день в Китае, вместо прогулок и экскурсий, отсыпалась в номере.
Потом конечно я все наверстала. Юра оказался невероятным гидом, и вся его программа была составлена так, будто специально для меня.
Она и была для меня, с учетом моих интересов, увлечений и даже взглядов на жизнь. Музеи, рестораны, СПА – он выбрал все, что выбрала бы себе я! Юра настолько заморочился, что даже купил мне билеты в кино и фильмы, фильмы именно такие, какие я хотела посмотреть!"
"От такой заботы сначала было неловко, потом я разозлилась, будто все это время Шмелев подглядывал за мной, чтобы выучить все мои привычки наизусть, а в конце… смирилась.
И главное, он ничего не просил взамен. Кроме нескольких не самых длинных писем. И я писала. Сначала, потому что надо, чтобы Юрка наконец отстал от меня. Потом стала воспринимать свои письма путевым дневником, а в конце, когда от впечатлений пухла голова, а от одиночества хотелось плакать, я изливала в этих письмах всю себя. Свою боль, переживания и надежды.
Я так стремилась избавиться от всех, что теперь было стыдно признать - быть одной мне не нравится. Мне не с кем разделить все то, что дал мне Юра. Весь этот новый, неизвестный мне мир.
Звонила Карина, и я постоянно рассказывала ей о своей поездке, но это было совсем не то. И Коля и Оля, и даже мама, которая, наконец, перестала обижаться на меня за то, что я развелась со Стасом. Они все мне звонили, а тот, кто нужно – нет.
Он не звонил.
А я не отправляла свои письма.
Складывала в ту самую папку и носила с собой в рюкзаке.
С ним же и вернулась обратно в аэропорт, постоянно ругая себя за слабоволие и трусость.
Это ведь ничего не значит, и я не должна выходить за Юрку замуж только потому, что написала ему письмо. Пару писем… Тридцать шесть, если быть точной.
Господи, какая же я дура!
И непонятно, чего я боюсь, снова влюбиться или за этим своим глупым, не по возрасту возникшим чувством, потерять друга? Ведь, случись что, вернуться обратно и снова просто дружить с Юрой не получится.
