Верещагин остался непреклонен:
— Нет! Он дал четкие установки по поводу звонков. Есть большая вероятность, что и его слушают! Понимаешь?
Подобная новость удивления не вызвала. Судорожно вздохнула, повторяя про себя точно мантру – все хорошо. Все хорошо! Это не последняя встреча. Однако, вопреки голосу разума, плечи поникли. Руки повисли вдоль туловища, как у безвольной тряпичной куклы. Ощущение пустоты. Вакуума. Словно из нее всю радость выкачали.
— Понимаю, — отозвалась, слабо улыбаясь. — Извини, что накричала…
— Бл*дь! — зарычал он вдруг, со всей силы ударяя себя по мощному бедру, чем изрядно напугал девушку. — Он мне голову открутит, ей-богу! Не верю, что делаю это!
— Даня?
— Говорить буду я, — инструктировал, набирая цифры по памяти. — Ты – слушать и молчать! Уяснила? Лиза… ни звука!
Она столь отчаянно головой закивала, что та должна была непременно отвалиться, но каким-то чудом осталась на месте. Ей хватит и голоса, чтобы выжить. Его голоса. И неважно, что беседовать Дмитрий будет вовсе не с ней…
Данила поставил телефон на громкую связь, жестом заставляя девушку подойти ближе. Пошли гудки. Тяжелые. Протяжные. От нетерпения переминалась с ноги на ногу, заламывая пальцы на руках. В какой-то момент на звонок ответили, причем довольно коротко:
— Проблемы?
Ой, мамочки! Колени задрожали.
Этот голос она узнала бы и через сто лет. Глубокий. Выразительный. Властный. С легкой, присущей лишь ему хрипотцой. В моменты сильного эмоционального напряжения он становился еще более хриплым. Стоило признать, его интонация сейчас отличалась. С ней мужчина никогда не разговаривал столь сухо, холодно и отстраненно.
Господи, Дима!
Сердце в груди совершило кульбит нереальной амплитуды и ухнуло куда-то вниз.
— Вопрос! — так же коротко отозвался Даня, напоминая Лизе о своем присутствии и их маленьком молчаливом уговоре. Впрочем, свой вопрос Верещагин озвучивать не спешил. Вероятно, попросту его еще не придумал. Похомов раздраженно рыкнул:
— Разродишься сегодня, или как?
— Старшие заинтересовались ее паспортом – хотят загранку сделать. Перерыли в поисках дом, все личные вещи. Не нашли. Думают, девчонка его на съемной хате оставила. Как объяснить, каким образом документ оказался у нее на руках?
Тяжелый вздох. Протяжный выдох. Судя по всему, Дмитрий курил. Выпускал из себя тонкие струйки табачного дыма. Лиза зажмурилась от удовольствия, в красках представляя картину.
Глупо, конечно… но так создавался эффект присутствия.
— Никак, — смачно затянулся. Всегда так делал, прежде чем затушить сигарету. — Дважды в одном месте искать не станут.
— Ну, как ска…
— И ты это прекрасно знаешь! — прервал тоном, не терпящим возражений.
