– Я прошу прощения, – это слуга появился из тени, словно привидение, – граф не может вас принять, он болен.
Вздох отца пронесся над залом, откликаясь множественным эхо, случилось именно то, что он и предполагал, – им отказали.
– И вот еще он просил вам передать, – слуга протянул поднос, на котором лежала запонка, та самая. Кровь ударила Габриэль в голову, значит, он сберег ее, когда разбойники напали на него и ограбили, именно ее он сберег. Это значит, она ему не безразлична. В другом конце залы в темном углу она заметила движение, схватив с подноса запонку, она, огибая слугу, побежала туда.
В глубокой тьме, прижавшись к стене, стоял граф, протянув ему обе запонки, Габриэль сказала:
– Милый граф, в знак нашей помолвки примите от меня этот подарок.
Стояла такая тишина, что было слышно, как часто дышит отец в другом конце залы. Но Габриэль молчала, желая услышать ответ.
– Свет, – крикнул граф.
С другого конца слуга принес канделябр, когда он подошел, граф вырвал подсвечник и поднес к лицу.
– Ну что? Вы еще хотите быть обрученной со мной? – гордо и холодно спросил он.
Некогда красивое лицо пересекал шрам, он уродливо шел от лба до подбородка, исказив даже глаз. Впечатление, которое граф решил произвести на Габриэль, возымело обратный эффект, увидев его, она облегченно вздохнула и ещё упорнее протянула руки с подарком."
"– Милый граф, я так рада, что вы выжили тогда, а шрам на вашем лице лишь украшает, делая вас еще мужественней. Не заставляйте девушку так долго стоять, протягивая подарок.
Отдав слуге канделябр, он, встав на одно колено, взял её руки, в которых лежали запонки, в свои и сказал:
– Я не смел ехать к вам в таком виде, когда эти разбойники ранили меня, именно эта запонка помогала мне жить. Мне казалось, что она живая, она давала мне надежду, если она со мной, то всё ещё возможно. Мне даже казалось, иногда от жемчужины я слышал ваш голос.
– Я постоянно разговаривала с ней, – призналась Габриэль, – спрашивала, где же мой граф, неужели он меня…
– Забыл, – закончил за нее Вольфганг. – Именно этот вопрос в бреду ночи я слышал, мне казалось, что я схожу с ума, и тогда я ей отвечал: «Нет, я по-прежнему помню мою…» – он смутился.
– Голубоглазку? – спросила Габриэль.
– Да откуда вы знаете? – удивленно спросил граф.
– А это уже мне слышалось в ответ, – улыбнулась Габриэль.
– Я уверен, в этих жемчужинах есть ангелы, что берегут нашу любовь. Пока запонки у нас, всё будет хорошо. Габриэль, вы будете моей женой?
– Да, – не задумываясь, ответила она.
И, глядя друг на друга, они не заметили, как жемчужины в их ладонях, как маленькие солнца, загорелись на мгновенья и потухли, словно подмигнули друг другу, мол, теперь все будет хорошо, любовь спасена.
